— Маккенрой, времени на сборы нет, в машине вы найдете все необходимое…
Да, мистер Норберт умеет заботиться о своих друзьях. По непонятной причине пиво все еще оставалось холодным. Несколько часов назад Маккенрой решил больше ничему не удивляться. Банка на огне вздыбилась — черт бы ее побрал, он забыл проткнуть в крышке отверстие. Хотя, с другой стороны, на запах сбежались бы гиены. Маккенрой не боялся гиен, после встречи со львом об этом даже смешно было думать, но гиены известны своей наглостью. Утянули бы бобы вместе с банкой. Удивительно, но у некоторых народов, например у кушитов, живущих к северу от озера, гиены почитаются за мудрость и отвагу. Нет, Маккенрою гиены не нравились, он считал их наглыми и несимпатичными созданиями.
Маккенрой взял кусочек асбестовой ткани (он входил в комплект с газовой горелкой), снял банку с огня и с помощью складного швейцарского ножа открыл ее. Сразу же стал распространяться божественный аромат бобов в чили с крупными кусочками бекона. Нож с трехдюймовым лезвием — вот и все его оружие. Складной швейцарский нож и мистер Норберт. И этого больше чем достаточно. Маккенрой вдруг вспомнил, что со вчерашнего вечера ничего не ел. За весь день безостановочного поиска он выпил лишь бутылку холодного пива. Но он так и не нашел тех, кто бы узнал перстень. И это, конечно, не очень хорошо. Ведь он гак спешил, провел за рулем всю ночь и весь день, не останавливался, исколесив всю округу и не пропустив ни одного одиноко стоящего шатра или любого другого жилища. А ведь возможно, что это очень важно для мистера Норберта, возможно даже, его ухудшившееся состояние как-то связано с тем, что Маккенрой должен был сделать. Но он выполнит порученное, даже если сейчас придется вставать и снова садиться за руль, даже если придется колесить вторую ночь подряд.
Но ему не пришлось этого делать.
В нескольких десятках километров к юго-востоку от этого места укладывались в спальные мешки пассажиры трех полосатых «лендроверов». Йорген распорядился поставить палатку для Зеделлы, но девушка пожелала некоторое время побыть у огня и спать под открытым небом. Ночевать в палатку отправился мистер Моррис Александер; все остальные предпочли спальные мешки.
В эту ночь Йорген также велел Сэму выставить охрану.
Двухметровый гигант кивнул головой:
— Я об этом уже позаботился, бвана…
Весь прошедший день Профессор Ким наблюдал за Урсом. Ничего утешительного эти наблюдения не принесли. Сэр Джонатан Урсуэл Льюис, профессор и почетный член полутора десятка университетов, потомственный аристократ, человек безупречного воспитания, вкуса и эрудиции, давно уже выбравший Науку как путь к Истине и Свободе, в конце концов, человек, имеющий немалый жизненный опыт, влюбился в девчонку, годящуюся ему в дочери.
Вот те на! Что-то здесь не так. Это, конечно, не его дело, не его чертово дело, но что-то здесь не так. Хотя, собственно говоря, что тут такого? Все титулы Урса, которые он сейчас потрудился вспомнить, разлетались в пух и прах перед этой юной, обворожительной, неземной (да, именно это слово!) красавицей. Но эти титулы вовсе не являлись защитным панцирем от… (от чего? От стрел Амура?! Господи, какая банальность…) Он вдруг понял, что, черт бы его побрал, совсем не умеет рассуждать на эти темы. Он не может говорить о простых человеческих вещах.
К счастью, он не вписывается в карикатурный образ ученого типа месье Паганеля, потому что его приучили держать удар, любить женщин и не косеть от крепкого, но, пожалуй, любая студентка-первокурсница дала бы более квалифицированную оценку тому, что происходит сейчас с Урсом. Профессор впервые пожалел о том, что наверняка не смог бы стать автором мелодрам или «мыльных опер». Потому что в этих простых человеческих вещах заложена, вероятно, высшая Мудрость, которую ему неплохо было бы постичь. Урс тоже не смог бы стать автором «мыльных опер». Поэтому вчера вечером «мыльная опера», мелодрама избрала его своим героем. Так вот бывает с горой и Магометом. У бедняги Урса, натурально, вид человека, которому в кофе подмешали любовного зелья…
Потом он подумал, что нет причины бить тревогу. Ничего особенного не происходит. Просто оксфордский профессор, как пылкий юноша, влюбился в девчонку где-то в сердце Африки. Но он же, черт побери, не вскрывает вены из-за неразделенной страсти и не молит Йоргена Маклавски пристрелить его из «винчестера»…