На все эти размышления Йоргену потребовалось не более одной секунды, ровно столько, сколько ушло на то, чтобы вспомнить фразу Профессора Кима, оброненную им в «Сафари-клаб» в первый день их знакомства:
— Мы не совсем представляем себе, с чем столкнулись…
С ЧЕМ-ТО БОЛЕЕ СТРАННЫМ.
Да, было что-то странное в этом маскарадном нападении. Йорген вдруг с удивлением обнаружил, что считает, сколько у них патронов, — вряд ли у аскари больше чем по два боекомплекта, по крайней мере у него два магазина… Он еще не понял, зачем ему это надо, когда все вокруг изменилось. Потому что Йорген увидел, как огромный юноша в черном страусовом оперении (Йорген знал, что такие венки носят только Оль-Ачгуэнани — выбранные предводители моранов) отпустил руку с тетивы. И тогда зазвучали барабаны. Быстрая короткая стрела вошла в основание горла Сэма, вторая стрела ударила ему в грудь. Стоящий чернокожий гигант был для моранов великолепной мишенью. И это стало сигналом. В следующее мгновение в них полетели камни — смертоносный дождь из камней, стрел и метательных копий обрушился на дорогу. Сэм в недоумении посмотрел на окружающий его мир, а потом мутнеющим взглядом на Йоргена.
— Это был не лев, бвана… Это был… — И тело огромного нилота осело.
— Сэм, о Господи, нет…
Йорген услышал свой собственный стон, но уже в следующее мгновение мир стал для Йоргена таким, каким его можно наблюдать лишь через прицел винтовки. Он вскинул «М-16», и Профессор Ким увидел, какими холодными стали его серые глаза. Две пули с сухим обрывающимся и непререкаемым треском последовали одна за другой, и еще до того момента, как вторая стрела покинула лук юноши в черном страусовом венке, его лицо превратилось в кровавое месиво.
— Ты был хорошим стрелком. — Губы Йоргена сузились. — Я — хороший стрелок.
Следующая пуля сразила насмерть морана, одарившего Сэма второй стрелой. Потом еще одного лучника.
— Прошу вас, Профессор, — проговорил Йорген, и это прозвучало как зловещее приглашение, — не тратьте время… У нас много гостей.
Огромный камень угодил Профессору Киму в левое плечо, чуть не выбив ключицу. Он понял, что ему повезло, — камень пролетел в миллиметре от виска. Это вывело Кима из оцепенения.
— Профессор, просыпайтесь, — проговорил Йорген, — эти ребята уже встали, правда, не с той ноги.
Послышались еще выстрелы — аскари открыли огонь из ружей. Несколько моранов были от них на расстоянии полета метательного копья. Одно из них на излете ударило в покрышку автомобиля, не причинив ей никакого вреда. Йорген нажал спусковой крючок — моран, метнувший копье, упал. Профессор Ким видел, как он подтянул ноги, сворачиваясь калачиком, и замер. Но на остальных это не произвело никакого впечатления. Они приближались неумолимо, словно не зная страха смерти. И тогда Йорген проговорил:
— Бог мой, да они камикадзе… Ольчемьири, что происходит? Они что — одурманены? Зомби?..
Маленький мганга продолжал сидеть с закрытыми глазами, словно на них никто и не нападал, но теперь уже были слышны монотонные стонущие звуки, срывающиеся с его губ.
Нападающие мораны — великолепные воины, их атака была искусной, и они выбрали самое подходящее место. Моранов прикрывали господствующая высота, каменные уступы и густые заросли, а три «лендровера», зажатые каменным завалом и узкой петляющей тропой, находились перед ними как на ладони. Все это Йорген успел оценить за доли секунды. Но было еще что-то… Автоматной очереди, пущенной поверх голов, оказалось недостаточно, чтоб они все разбежались. Было еще что-то…
Ближайший воин приготовился бросить копье, Йорген вскинул автоматическую винтовку. Страшный сорванный крик «стоять!» сопроводил этот жест. Йорген кричал на суахили, масаи знали этот язык. Но на бросавшего это не произвело никакого впечатления. Йорген спустил курок. Воин вскинул руки от страшного удара в грудь, остановившего его стремительный бег, и упал. Копье не долетело, вспахав землю перед капотом «лендровера».