“Я же тебе сам признался, что я Джанк, давно еще. Чего не сдала? Получила бы медальку какую”: прозвучал голос в ее голове.
Месса растянулась в улыбке. Внутри она ликовала.
Ледяная вода хлынула из крана в специальный контейнер. В жестяном коробе валялись разнообразные хирургические инструменты заляпанные кровью и другими жидкостями. Санитар натянул длинные резиновые перчатки до локтей и принялся взбивать пену в воде руками. Мэй носила собирала металлические судки со столов в общем зале и приносила их к санитару- высыпая инструменты в воду.
— Грустная ты сегодня какая-то. — сказал мужчина.
Мэй высыпала последние наборы скальпелей и присела на стул рядом. Щеки ее подрагивали, будто она вот- вот расплачется.
— Да нет, все нормально.
Сантирал недоверчиво хмыкнул и выключил воду. В комнате стало тихо, осталось только шуршание опадающей мыльной пены.
— Врешь ты мне. Рассказывай давай. Опять тебе этот нервы треплет? — он принялся перемешивать инструменты в воде. — Нашла бы ты себе нормального, а. Красивая девка же.
Мэй поджала губы и взяла со столика рядом еще одну пару перчаток. Надела их и опустила руки в холодную воду до самого дня. Затем резко одернула руку и зашипела. Острый скальпель прорезал резину и зацепил кожу. Мэй испуганно стянула перчатку и осмотрела руку- она отделалась лишь царапиной.
— Ты куда руки суешь то так резко? А если заразу подцепишь! — возмутился санитар и шикнул на девушку. — Сиди на месте!
— Я хочу помочь…
— Себе помоги! — нахмурился мужчина. — Покалечишься еще, а мне потом этот голову снесет.
Мэй села обратно на стул и кинула перчатки в мусор. Грустно вздохнула и опустила голову.
— Думаешь Лисандру до меня есть дело? Мы так давно не общались… Не гуляли… Обычно каждую субботу он приходил ночью…
— Лисандр теперь прЫнц- главный наследник. — посмеялся он. — Много поменялось, сама же видишь. Раньше ходил молчал, днями из своей каморки не вылезал, разве что поорать. А теперь как распетушился. — цыкнул мужчина. — То что к тебе он заходил после борделя- не показатель любви, Мэй. Не будь дурой. Тебе самой- то не противно? Бегаешь за ним как собака, а он тебе в душу гадит.
— Почему ты так думаешь? — возмутилась она. — Ты же сам говоришь, что если я покалечусь, Лис тебе голову снесет. Значит- ему не все равно? А про бордель. Ну, он возвращается ко мне- значит там не с кем не спит. По-моему это показатель любви, разве нет?
Мужчина вытащил руки из воды и замер упершись в край контейнера, взглянув на Мэй.
— Я поражаюсь твоей логике. Ему не все равно на технику безопасности, а не на тебя лично. А что на счет борделя: ему либо денег не хватает на шлюх, либо еще какая-то другая причина. Ну уж точно не большая любовь к тебе. — вздохнул он. — Я вот женатый, и жену свою люблю. И даже в мыслях нет на других смотреть. И хочется жену свою радовать, счастливой делать. А этот что для тебя делает? Только и слышу как ты хнычешь в туалете постоянно. Да и… Сама подумай. Он же в жены тебя не возьмет. Ты не королевских кровей. И надо тебе оно тогда? Быть девочкой на вечер…Из таких сейчас очереди будут. — вздохнул он.
Мэй закусила язык и встала со стула. Сжала кулаки от обиды и злобы и топнула ногой, оскалившись на санитара.
— Ты не прав! Ничего ты не знаешь о наших отношениях! Он не такой!
— А какой, Мэй? Порядочный и честный? Он добрый только когда ему что-то нужно, будто сама не видишь. — мужчина отвернулся и продолжил мыть инструменты. — Твое дело… Только сама ж говоришь, месяц к тебе не заходит. А в ту богадельню- ходит? — усмехнулся он.
Девушка ничего не ответила и вышла обратно в общий зал, хлопнув дверью.
— На венеричку проверься! — крикнул ей вслед санитар с насмешкой.
Мэй замерла у двери и медленно сползла по стене вниз. Из глаз лился град слез.
Лис смотрел на запеченную птицу бешеными глазами и кусал губы. Аромат мяса и специй разносился по всему обеденному залу. Эш демонстративно долго отрывал ногу от тушки и издевательски улыбался.
— Как пахнет, да? А корочка какая хрустящая… — приговаривал генерал.