— Прости. — он прислонился спиной к стене возле девушки и сел на пол.
Мэй перевела дыхание, утерла слезы и опустилась рядом на колени, прижав голову Лиса к своей груди.
— Ничего. — шепнула она.
Она крепко сжимала его голову в объятиях и дрожала. Они оба замолчали. Мэй периодически всхлипывала, а из груди вырывались жалобные стоны. Она гладила светлые волосы Лиса трясущимися руками. Когда истерика чуть отпустила ее, Мэй опустилась на пол рядом и поджала коленки.
— Что я сделала не так? Почему ты так изменился?
Лис вздохнул, не зная, что ответить. Он посмотрел на дрожащие руки девушки, исполосованные белыми шрамами. Он знал каждый из них, когда появился и из-за чего. Когда они только встретились в госпитале, эти тонкие руки были чисты, с ровной и гладкой кожей, даже без единой царапины. Лис смотрел на следы от порезов и чувствовал их на себе, полосы словно были на его сердце.
— Ничего ты не сделала, все хорошо.
— Правда? — она приподнялась и подвинулась к нему еще ближе.
Она перекинула ногу через него и села на колени, взяла мужские ладони и положила себе на бедра. Лис отвел глаза в сторону. Мэй развязала завязки на платье и скинула его с себя. Чуть наклонилась и поцеловала его в губы, почти что насильно.
Ранним утром прислуга уже начала утренние работы: мойка полов, окон, чистка ковров и мебели. Одна из девушек в белом фартуке не спеша полоскала тряпку в ведре и напевала песню.
…Зов мой к Солнцу, я буду взывать
Зов мой к Солнцу, и Он меня услышит
В день моей скорби я молю Его
В день моей скорби Он всех нас услышит…
— Это о чем ты скулишь? — спросила другая горничная, постарше на пару десятков лет.
— О Аене конечно. Может он услышит и снизойдет. Подарит нам лучшую судьбу… — девушка встала и принялась намывать полы, продолжая петь.
— Конечно, услышит он, щас же. За грехи, что новая королева на душу взяла мы все поплатимся. Молись- не молись, пой- не пой. — выругалась женщина. — Ты слышала, что на Востоке святой объявился? Голос Аена слышит.
Девушка обернулась и нахмурилась.
— Не слышала, а что говорят?
— Армию собирает. А потом войной пойдет грешников истреблять- так Бог велит.
— Кто же ему поверит? — усмехнулась девушка.
— Так чудо явил. — она подошла к юной служанке ближе и положила ладонь ей на голову. — Кладет он руку на лоб к человеку- и как по бумажке его жизнь читает. Все видит, и прошлое и будущее. И секреты и грехи. А если неверный к нему приходит просить, так только этот коснется лба- просящий слепнет. И пока грехи не отмолит- не прозреет. О как. И всех кто против него пойдет, того Солнце испепелит- говорит.
— И как же нам быть? Что делать? — испуганно спросила девушка.
Женщина наклонилась к ее уху и шепнула.
— Мыть полы!
Сорот положил на генеральский стол огромную кипу бумаг и облегченно выдохнул. Эшлен непонимающе нахмурил брови и взглянул на советника с молчаливым вопросом.
— Судья почил. Да унесет его прах Солнечный ветер. Пока госпожа не выбрала нового судью, велено было временно назначить вас. — забубнил Сорот.
— Ты думаешь у меня задач мало? — возмутился Эш и привстал с кресла. — Или я тут по- твоему ножкой болтаю целый день?
Советник взял бумаги обратно в руки.
— Хорошо. — он развернулся и собрался уходить, но замер у дверей и обернулся. — Так и передать ей? Что у Вас нет времени на выполнение воли королевы?
Эш замолчал и уставился на советника глазами полными ненависти. Сорот многозначно улыбнулся и вернулся обратно к столу.
— Эшлен, вы же понимаете в какой ситуации сейчас находитесь. Зачем лишний раз злить ее? У Вас же много подчиненных…
Не успел советник договорить, как открылась дверь кабинета и проходе показалась лохматая голова Мессалин. Она устало потирала опухшие от недосыпа глаза.
— Извините. — сказала она и встала у дверей.
Сорот кивнул Эшлену в сторону девушки и поднял брови. А затем улыбнулся и вышел, слегка поклонившись. Как только дверь закрылась Эш сел на место и схватился за голову.
— Почему опоздала?
Мессалин не ответила и виновато опустила голову. Он бросил на нее недовольный взгляд и вздохнул.
— Найди в шкафу Книгу Законов 7 редакции. — он указал на комод у стены.
Месса вытащила нужную книгу: толстую и тяжелую, в кожаной черной обложке и положила на стол к Эшу.