Генерал перевел взгляд на подчиненную.
— Вообщем… — она замялась, подбирая нужные слова. — Он сказал, что если я его брошу, то голову отрежет. — Месса нервно посмеялась над своими же словами. — Это шутка, как думаешь?
Он отвернулся и отрицательно покачал головой. Девушка испуганно посмотрела на него.
— 315, я тебе говорил, за кем вы следите. И говорил каждый раз, как отправлял сюда. И до этого много раз, и накануне. Я по-твоему врал?
Она виновато опустила голову. Эш закатил глаза и посмотрел в окно.
— В прошлом, это самый опасный дилер в стране. Думаешь, это такое безобидное дело? Мило и весело таскал мешочки с порошком, как Дед Мороз, забирал свой триллионы и весело шел домой. Так представляешь?
— Он так и рассказывал. — Месса издала нервный смешок.
— А про постоянные разборки, реки крови, жестокие убийства, пытки, устранение конкурентов, наверное забыл рассказать. Нельзя быть добрым и милым парнем, когда ты в черном бизнесе. И, поверь, Лис умел запугать, умел быть безжалостным и жестоким. Это все не исчезает просто так бесследно… — Эш приоткрыл окно и достал из внутреннего кармана портсигар. В нем была всего одна сигарета.
— Я думала об этом… Но…
— А про Рокель ты знаешь?
Месса покивала.
— Он рассказывал, как начал все это дело из-за нее, чтобы денег заработать. Очень ее любил, не срослось, а потом она умерла.
Эшлен дернул бровями.
— А про то как за волосы ее полуголой по улице таскал, не рассказывал? Как пальцы ей ломал. Как прилюдно на колени ставил. Как избивал до полусмерти. Как насильно подсадил на менкоин. — Эш стряхнул пепел в окно и выпустил облако дыма. — На девчонке места живого не было. Я уверен, что и к ее смерти к руку он приложил.
Мессалин позеленела. Она смотрела на лицо Лисандра, который обнимал ее колени, и как ребенок морщил нос.
— Я говорил, что эти отношения ни к чему хорошему не приведут. Либо он сам тебя покалечит в очередном припадке, либо Грэм голову тебе с снесет, когда узнает.
Они оба были пьяны, окна машины запотели. Водитель слегка приоткрыл свое окно.
— Я… Я никогда ничего такого не замечала. Он всегда был добр, вежлив. — язык ее слегка заплетался.
— С годами Лис стал терпеливее, спокойнее. Но от прошлого не деться. — Эш потушил окурок о встроенную в дверь пепельницу. — Не буду тебе врать или пугать, может сегодня просто перепил и потерял контроль. Но, знай, что он всегда был неуравновешенный, социопатичный и жестокий.
— Как медик может быть жестоким и равнодушным?
— Чтобы резать людей, как раз и надо быть отстраненным и холодным. Вспомни подвал, где ты очнулась. Сколько народу там было в тот момент, и сколько сотен побывало. Это его идея, его проект. Дело может и благородное, панацею найти, но положить столько невинных людей… Он даже глазом не повел. Для нас это люди, а для него- расходный материал. — Эш активно жестикулировал, махал руками, и то повышал голос, то снова успокаивался.
Мессалин задумалась. Лисандр действительно, иногда, вел себя странно. Но, она никогда не обращала на это особого внимания.
— Я не знаю, что сказать…
— Ни одна его пассия не кончила хорошо. — Эш сжал зубы, пытаясь взять себя в руки и не сболтнуть лишнего. — А их было достаточно! — но алкоголь развязал ему язык. — И каждой он в любви клялся.
— А Мэй? Разве она не бывшая?
— Мейвила такая д… — последнее слово он проглотил и одернулся. — Она бегает за ним как собачка, игнорируя все что вокруг происходит, а еще лечит и ревет, ревет и лечит. Наверное, в этом и есть какой-то секрет. Я не знаю всей подноготной.
Он сжал губы, сложил руки на груди и задумался о своем.
Еще пару минут они ехали молча, смотря каждый в свое окно. Чем ближе они приближали к резиденции, тем сильнее становилась метель.
— Когда мы сюда ехали, ты сказала что «тоже самое можешь сказать и про меня», это о чем именно?
Генерал расстегнул верхние пуговицы пиджака и расплылся в кресле. Мессалин уставилась перед собой, смотря в затылок водителю. В мыслях пробежал образ убитой подруги, разбросанные по песку мозги и кровавый фонтан. Как Эшлен угрожал ей в уборной, прижав дуло к виску.
— Эш, как ты можешь говорить, что переживаешь за меня, за других, и при этом шмалять в затылок за мелкую провинность.
Эшлен выпрямился, раздраженно обернулся на нее и схватил за ворот плаща.
— Следи за языком, солдат. — сказал он прямо в лицо. — Благодари, что у тебя до сих пор голова цела.
Мессалин смотрела ему в глаза. Он отпустил ее и сел ровно, закинув ногу на ногу.