«Зачем, зачем я с ним ругаюсь».
— Извините.
Эш проигнорировал и отвернулся. Машина остановилась у задних ворот. Генерал вышел первый и вытянул за собой тело без сознания. Месса выскочила следом, обернувшись плащом. Ветер усилился, крупные хлопья снега кружили перед глазами, закрывая обзор. Ледяной ветер летал из стороны в сторону, задирая платье девушки и оголяя ноги. Кожа покрылась мурашками. Эш закинул брата на плечо, словно бревно, и большими уверенными шагами пошел через двор. Снег был ему по колено, но он шел так ровно, будто по чистому полю. Мессалин поскакала следом, стараясь попадать ногами в следы генерала. Ее трясло от холода, но она так испугалась гнева Эшлена, что даже ни разу не споткнулась.
Через минуту они уже были внутри резиденции. Эш не останавливаясь пошел дальше. Мессалин быстро скинула туфли, и побежала босиком, следом за ним. Через пару коридоров мужчина замер и обернулся. На лице его читалась ярость.
— Какого хрена ты за мной идешь? — он прорычал полушепотом. — Забыла где твое место?
Месса испуганно сжалась и осмотрелась по сторонам. Они пришли в спальные комнаты.
— Пошла вон! — сдавленно закричал он.
Девушка быстро побежала прочь, скрывшись за поворотом коридора. Эш выдохнул, словно бык, и двинулся дальше.
Была глубокая ночь, все залы и коридоры опустели. Мессалин бежала так быстро, как только могла, прыгая как лань по коврам. Немногочисленная охрана, что попадалась ей на пути, дремала у стенок.
Наконец, она добежала до гардеробной. Скинув всю одежду прямо у порога, она скомкала ее в кучу и швырнула в угол. Быстро натянула свою обычную форму и помчалась в казармы.
По пути на глаза навернулись слезы от обиды. «Да вы оба два придурка».
Добравшись до своей комнаты, она тихонько заползла на кровать и закуталась в одеяло как в кокон. Голова кружилась, тело тряслось то ли от страха, то ли от холода. В горле застыл ком. Она уткнулась носом в подушку и беззвучно расплакалась.
Марсала медленно расчесывала свои темные волосы щеткой, прядь за прядью. Шелковые черные ленты сияли и бликовали в утренних солнечных лучах. Она обиженно смотрела на свое отражение в зеркале: глаза опухли, точеные скулы отекли. Она поджала губы и шмыгнула носом, по щеке побежала слеза. В памяти всплыл диалог с ее отцом накануне его отъезда.
— Дела совсем плохи, если война продолжится, мы не устоим. Все наши силы направлены на защиты границ с Севером, случись что- нам конец. — Самуэль обернулся к дочери. — Так что заруби себе на носу: этот союз нам нужен.
— А если этот принц уродливый. Или глупый? — недовольно фыркнула Марсала.
— Да хоть жирный и безногий карлик! Будешь в ноги падать и пятки вылизывать! Не дай Аен свадьба не состоится, я с тебя кожу спущу, поняла?
Последнее слово эхом отразилось в памяти девушки. По щеке побежала еще одна горькая слеза. Щетка застряла в запутавшейся прядке. Марсала несколько раз провела по колтуну, но он не распутывался. Она улыбнулась отражению, водопад слез полился из глаз. Она стала истерично дергать щеткой волосы, до тех пор пока запутавшаяся часть не осталась на расческе.
Поезда злобно пыхтели и шипели, выплевывая струи горячего пара в морозный воздух. Люди ходили от платформы к платформам. Попрошайки трясли кружками с монетами, уличные музыканты играли на перронах, надеясь на милостыню. Дети бегали вокруг столбов и информационных табло. Ангела поправила винтовку на плече и шмыгнула носом. Мороз щипал ее за щеки и веки. Она несла с собой небольшую сумку с вещами. С формы были содраны все опознавательные знаки: значки, знамена и погоны. Даже золотистые пуговицы на пальто были оплавлены, что на них нельзя было рассмотреть узор герба Севера. Она вытащила из кармана билет и протянула проводнику.
— Оружие боевое? — спросил мужчина.
— Нет. — соврала она.
Мужчина хмыкнул, поставил на билете отметку и пропустил Ангелу в вагон. Он смотрел ей вслед осуждающим взглядом, и как только девушка скрылась за поворотом вагона, недовольно повел носом.
— Ну конечно, нет. — цыкнул он.
Ангела разложила свои вещи на узкой кровати и спрятала винтовку под нее. В купе зашла молодая девушка и поприветствовала попутчицу.
— Доброго дня! Тоже держите путь на Восток? — улыбнулась она.
Никто кроме Марсалы на завтрак не пришел. Девушка выпила немного чая и озадачилась происходящем. Тишина зала давила на нее словно бетонная плита. Не шумели птицы за окнами, как у нее на родине, не суетилась прислуга, не звучала музыка, не звенела посуда. Марсала печаль вздохнула и встала с места, есть ей не хотелось.