— А еще свежий хлеб и мясо каждый день! И сладости раз в неделю!
— Завтрак, обед, ужин и два перекуса ежедневно. Всё что захочешь.
Джейн не верила своим ушам. Растянулась в хитрой улыбке и посмотрела в потолок, раздумывая, чтобы еще попросить.
— Платья. Как у принцесс. И зубы золотые хочу.
Мужчина рассмеялся и покивал.
— Зубы нет, остальное без проблем.
— Тогда договорились! — она протянула руку.
Мужчина пожал маленькую ручку и по доброму улыбнулся. Поднял свой бокал над головой, а затем стукнулся им об стакан Джейн.
— Договорились, так договорились.
Мессалин проснулась в холодном поту. Сердце стучало по ребрам, словно хотело выбраться из костяной клетки. Она испуганно вскочила с кровати. Все вокруг кружилось, будто она ехала на карусели. На миг, ей показалось, что она вновь в подвальной лаборатории. Девушка хотела сорваться и побежать, но не устояла на ногах и повалилась обратно на кровать. Рядом никого не было. В воздухе летали пары спирта и резкий запах хлорки. Чуть оглядевшись, она поняла где находится. Это была одна из палат медблока. Чистая, светлая. Окна завешаны тоненькой тюлью, которая медленно покачивалась туда- сюда от сквозняка. Стены выкрашены в светло- салатовый цвет. Белый потолок в трещинах, которые попытались замазать штукатуркой, но они все равно были видны. Рядом несколько металлических кроватей с панцирной сеткой вместо матраса.
Месса снова попыталась встать на ноги. В палате она была одна, от этого ей было не по себе. Она уперлась рукой в железную спинку кровати и сделала пару шагов. Голые ступни проскользили по холодному кафелю, девушка упала на пол. Кровать с мерзким визгом сдвинулась с места, оставив на плитке глубокие царапины. Услышав шум, из холла в палату зашла медсестра в черном халате. Подошла к девушке, молча схватила ее под руки и легко, словно ребенка, закинула обратно на кровать.
— У тебя сотрясение. Лежи. — сказала медичка строго.
Мессалин схватилась за звенящую от боли голову.
— Начальник твой приходил, хотел узнать что случилось… — женщина порылась в карманах халата и достала несколько пачек таблеток. — А потом за ним другая девчонка зашла. Сказала, что ты подскользнулась в ванной. — Но что-то я ей не верю.
Она внимательно рассматривала каждую упаковку с лекарствами, с прищуром читая состав на обратной стороне. Нашла нужную коробку и вытащила пару пластинок.
— А он ей поверил? — спросила Мессалин.
— Вроде да. Лицо такое сделал недовольное, хмыкнул и ушел. А девчонка следом. — она положила пару таблеток в рот девушке. — Она тебя огрела наверное?
— Блондинка с короткой стрижкой? — спросила она, грызя сладкое лекарство.
Медичка кивнула и убрала коробки обратно по карманам.
— Она. А генерал не верит. Не впервый раз уже.
— Ай, эти вояки… — отмахнулась женщина. — Лучше не нарывайся, делай как она хочет. Целая хоть будешь. Лучше здоровая на коленях, чем на ногах без головы.
Женщина рассмеялась. Мессалин улыбнулась ей и понимающе покивала.
— День тут отлежись. Сотрясение легкое, можешь завтра уже бегать. Только головой не бейся.
— Биться головой о стену- было первое в моем списке дел на завтра. — расстроено сказала девушка.
Медичка шуточно погрозила ей кулаком и ушла.
Головная боль понемногу отпускала, а карусель останавливалась. Сон, который она увидела, никак не выходил из головы. Те сухие деревья, пыльные дорогие, старый скрипучий дом- казались ей очень знакомыми. “Может, это был кусок из прошлого, искаженный действительностью…”: подумала Мессалин. Визитка из сна была очень похожа на ту, которую ей дал Ган прошлым вечером. Молчаливые трусливые соседи, не пришедшие на помощь- точно так же поступили и подруги накануне. Она разобрала сон по кусочкам на детали и чуть успокоилась.
— Просто обычный кошмар. — сказала она сама себе.
Сухой горячий ветер носил песок по маленькому городку. Глиняные низкие дома кишели жителями, как тараканами. Палящее солнце Востока выжигала на светлой коже мужчины красные пятна. Он шел по раскаленному песку босиком, накинув на плечи и голову белую простынь. Стопы, руки, голова, покрылись волдырями от солнечных ожогов. В воздухе витал аромат аниса и специй. Под бумажными навесами у своих лавок, прятались продавцы, обмахиваясь веерами и газетами. Женщины бегали от прилавка к прилавку, обмотанные в светлые патантилы с головы до пят. В их руках были большие корзины из лозы. На спинах у некоторых, в импровизированных колыбелях из отреза ткани, сидели дети. Они плакали, смеялись, визжали и кричали. Шумная улица жила своей привычной жизнью.