Себастьян шел вперед, не обращая внимание на суету вокруг. Шел прямо и непоколибимо, расталкивая толпы перед собой широкими плечами. Продавцы кричали ему вслед, предлагали свой товар: воду, фрукты, украшения, специи. Женщины, которых он задевал, сыпали проклятиями и возмущались.
Он сам не понимал, куда он идет, и зачем. Его будто тащила за голову неведомая сила. От долгого пути по жаре, он сильно ослаб. Ноги с трудом переставлялись. Губы высохли и потрескались, глаза покраснели от постоянно попадающего в них песка. Он шел, словно опьяненный, мир вокруг расплывался, звуки перемешались. Он слышал только свое дыхание и чей-то зов вдали. Голос манил его, звал к себе, но чем ближе к нему подходил мужчина, тем дальше он становился. Но вот, наконец, зов перестал убегать от него. Себастьян остановился у ступеней огромного храма. Высокие колонны, расписанные яркими красками стены, барельефы у потолка. На трех красных куполах здания, стояла статуя Аена. Бог раскинул руки в стороны, как бы желая обнять весь мир. Голову его закрывал широкий капюшон, а на плечах были большие острые наплечники, за спиной развевался плащ. Он улыбался и смотрел на мир с теплотой, как отец на сына. Себастьян вновь услышал голос. Он раздавался отовсюду. С каждого угла, с каждого окна, с каждой улицы. Он кричал в его голове.
— Хватит… Хватит… — иссохшими губами шептал Себастьян.
Голой ногой он ступил на первую ступень высокой лестницы, затем на вторую. Чем выше он поднимался, чем громче становились голоса. Он зажал уши руками и закричал. Собрал последние силы, что остались в измученном теле и побежал по ступеням вверх.
Заведение Гана и Мартиши готовилось к открытию. С кухни был слышен шум стальных сковородок, шкворчащего масла, хруст зелени и овощей под ножами. Работники полировали пол до блеска. Оттирали засохшие пятна от еды, напитков, пепла с диванов и столов. Окна открыли настежь и морозный воздух, летая по залу, забирал зловонные ароматы наркотиков, сигарет, пота и других малоприятных вещей.
Пара стояла у сцены и контролировала работу.
— Кого ты вчера пресовал в конце дня? — Мартиша как всегда потягивала дым сигареты через мундштук.
— Да так. Студентки залетные. Сказали на входе, что подружки Миглиора. На уши тут все подняли. — не хотя рассказывал Ган.
— И ты поверил? — женщина рассмеялась в голос.
— Не поверил, но проверил.
— Ничего себе проверил. Я этот визг поросячий через пять стен услышала.
— Переживет. Больше от страха орала, чем от боли.
Мартиша замерла на месте. Из ее рук выпал мундштук. Огонек сигареты моментально погас, коснувшись мокрого пола.
— В смысле переживет? Ты что, отпустил их? — женщина выпучила глаза и посмотрела на мужа.
— Ну да, а что, убивать что ли? — пожал он плечами.
— Да! — крикнула она громко. — Именно это и нужно было сделать! А если они пойдут заявления напишут?
— И что? — мужчина лениво почесал щетинистую щеку и отвел взгляд. — О нет, сюда придет отряд особого назначения и всех нас повяжет, кошмар какой, боюсь- боюсь.
Ган пнул валявшийся на полу мундштук ногой, тот покатился под стол, который натирала одна из работниц. Мужчина цыкнул, привлекая ее внимание. Та схватила трубочку и унесла на кухню. Ган приобнял разъяренную жену за талию и прижал к себе. Прислонился губами к ее уху и зашептал.
— Действительно думаешь, что жалобы пары дурочек хватит, чтобы сдвинуть нашу “стальную крышу”? Не глупи. Они юные, красивые, можем из этого свою выгоду извлечь. Пусть еще приходят.
Мартиша хитро улыбнулась.
— Что, хочешь под кого-то подложить, а потом денег содрать?
Ган сверкнул золотыми зубами, растянувшись в улыбке.
— Ну есть же у нас любимый вредный клиент, который все носом крутит. А тут новые лица, почему бы и не устроить им свидание. И нам хорошо, и гость доволен, и затрат никаких.
— Какой же ты урод, Ган. С друга поиметь хочешь. — засмеялась Мартиша. — Это мне в тебе и нравится.
Мужчина ухватил женщину за зад, от чего та подпрыгнула на месте и громко рассмеялась. Он ущипнул ее еще раз за бедро, потом за живот. Мартиша гоготала и визжала на весь зал. С кухни вернулась работница с вымытой трубкой. Мартиша, задыхаясь от смеха, взяла мундштук из рук девушки и зажала в зубах.
— Может что-то другое продолговатое во рту подержишь? — игриво сказал мужчина.
— Может быть, может быть.
Мартиша вырвалась из рук мужа, демонстративно развернулась и пошла за сцену, к проходу в отель, виляя задом. Ган рассмеялся, закинув голову назад. Затем догнал женщину и звонко шлепнул ее по ягодице. Приобнял за талию и пошел рядом.