— Чушью какой-то занимаемся. Миллионы комбинаций нужно проверять, ресурсов не хватит. — вздохнул один из ученых и откинулся на спинку стула. — Надо понять что именно провоцирует такую работу антител. Почему Б-лимфоциты разбрасывают их без разбора туда-сюда. Должен же быть какой-то катализатор этого процесса?
Все замолчали. Действительно, искать варианты решения проблемы таким способом было слишком трудной задачей.
— А что было с тем кому кровь переливали? Умерли? Как тромбы убрали-то? — спросил Лис, не прекращая работу.
Остальные усмехнулись.
— Ты сразу опыты над людьми проводить хочешь? Не напасешься так…
— Ну, хотя бы разочек? Вдруг в живом теле другая реакция?
— Давай на тебе тогда и проверим?
— Не-не, в пробирках так в пробирках.
Ученые рассмеялись. Часть из них продолжила работу, а вторая половина разложила все ингредиенты обратно по местам в шкафах и вернулись к размышлениям на бумаге.
Месса быстро шла по коридорам учебной части. Первой парой был язык, на который она очень не любила ходить. Преподаватель скучно рассказывал темы, и большую часть занятий заставлял заниматься чистописанием, что давалось девушке очень тяжело. Писать она, как оказалось, практически не умела и из-за этого сильно отставала от остальных однокурсников. Мессалин вынуждена была галопом скакать по учебному материалу и учиться с нуля тому, что все знали с младших классов школы. Буквы выходили кривые, строчки плыли, она часто ошибалась и делала помарки. Почему так случилось, трудно было предположить: виной всему амнезия, которая попутно с памятью о жизни забрала и навык письма, или же она никогда не умела вовсе. Уроки давно начались и девушка разгуливала по пустым коридорам, никак не решаясь пойти в кабинет. Ангела своим подозрением выбила ее из душевного равновесия, руки дрожали, а тело жаждало движения. Сидеть и вырисовывать буквы в таком состоянии Месса не хотела. Она несколько раз прошла мимо кабинета языка, останавливалась у него, а потом проходила дальше. Решив прогуляться еще пару минут и успокоиться, она свернула в другой длинный коридор. Из-за дверей кабинетов слышались лекции, скрип мела и крики разъяренных преподавателей. Мессалин дошла до конца холла, до тупиковой стены, а затем развернулась и собиралась пойти обратно. Внимание девушки привлекла картина на стене в тонкой черной раме: очеловеченное солнце поедал черный волк; глаза животного горели золотым, а с зубов капала красная кровь. Солнце- круглое лицо слепило волка своими руками-лучами и смотрело вверх, как бы молясь и прося помощи, но на небе не было никого кроме звезд. Мессалин застыла возле картины и всматривалась в детали: размашистые мазки, объемная текстура, местами незакрашенный холст. Она провела пальцем по полотну, по шерсти волка. Краска была положена толстым и рельефным слоем, напоминающую настоящую грубую шерсть на ощупь.
Слева, с другого края коридора послышалось цоканье. Месса обернулась на источник. В начале холла стояла девочка в темной накидке, прыгала с ноги на ногу и задирала высоко колени, изображая галоп лошади. Цокала языком и пародировала стук копыт.
— Цок-цок. — сказала девочка и прыгнула на другую ногу.
Ее подошвы ботинок громко стучали по паркету, будто настоящие лошадиные копыта. Девочка развернулась в сторону Мессалин и не спеша поскакала к ней.
— Цок- цок, цок-цок. — повторяла она снова и снова.
Девушка непонимающе смотрела на ребенка. Младших групп или классов в казармах не было, и ребенок не мог тут быть сам по себе.
— Ты чья-то сестра? — спросила Месса у девочки.
Ребенок доскакал до нее и замер рядом, подняв глаза на картину. Лицо ее было спрятано под широким черным капюшоном.
— Дочка. И сестра и дочка. Смотря кому. — ответила девочка.
Мессалин кивнула и повернулась обратно к картине.
— А кому сестра? — спросила она.
— Боливару, Астароту, Дагону, Шах, Сирин, Лилит. — перечисляла девочка.
Мессалин тихо посмеялась.
— Большая у вас семья. А дочка кому?
Девочка дважды стукнула ножкой по полу, как лошадь бьет копытом, и потыкала пальцем в волка на картине.
— Я седьмая дочь Аббадона- Дану. — сказала она писклявым голоском. — Хожу тебя опекаю.
Мессалин улыбнулась во все зубы и посмотрела на девочку.
— Меня? — усмехнулась она.
Девочка обернулась на Мессу и чуть приподняла капюшон. Из тени мигнули два золотых блика. Ребенок широко улыбался и смотрел на девушку в упор.
— А ты думаешь, что твоя исключительность помогла запрыгнуть на королевский хер, мисс посредственность? — девочка громко и звонко рассмеялась.