И не нужно больше ничего.
От него пахнет свежестью. Мятой и травами, будто он не по заданиям весь день мотался, а сидел где-нибудь на высокой-превысокой горе в позе лотоса и познавал дзен. И познал, зараза: от него веет спокойствием, твердостью, уверенностью.
У него улыбка бога - мудрого и доброго. И руки, способные держать весь мир. И до сих пор не верится, что он выбрал держать в них ее.
Они смотрят в окно, отражаются в темном стекле. Его рука скользит по ее плечам, волосам. Отражение мутное, и улыбку разглядеть трудно, но она видит - он улыбается. Только вот ей кажется, что как-то странно.
И сегодня, как никогда раньше, прижимает ее к себе. Будто боится отпустить.
- Ты самый лучший, - в который раз повторяет она. Ей кажется, что ему нужно помочь. Что нужно сказать что-то хорошее, но что - она не знает. Она знает только это: он самый лучший.
Он ее идеальный мужчина.
Таких, как он, не бывает.
Так, как у них, не бывает.
И кажется, вот-вот придется платить по счетам. Платить какую-то немыслимую цену.
Но пока она пытается надышаться им.
Сейчас
Ника спит. Дыхание ровное. Легкая улыбка на тонких губах. Дурацкая строгая блузка, расстегнута лишь одна верхняя пуговица - она так и не переоделась. Уснула на его плече. Подтянув к себе колени, с ногами на диване, в дурацких пушистых тапках.
Почему-то тапки он ненавидит больше всего.
Кирилл тихо выдыхает. Слышит, как бьется его сердце. И понимает, что этот грохот разбудит, обязательно разбудит, что уйти молча не удастся. Но он пытается.
Укладывает ее голову на свернутый плед вместо своих колен. Поднимается, но не может уйти - так и стоит над ней. А потом приседает рядом. Осторожно касается пальцами светлых легких волос. Невесомо. Нематериально.
Как будто его здесь нет.
Уже нет.
- Ты чего? - шепчет Ника сквозь сон, а потом распахивает глаза и смотрит испуганно. Она понимает, чего он.
- Мне пора, - улыбается он, но улыбка уже не получается искренней. Уже ничего не получается. Уже всё равно поздно.
- Куда? - она садится, и кажется, что и не спала вовсе.
У нее тонкие черты лица, твердый взгляд, точеный профиль. Она идеальна. И она уже давно не нуждается в нем.
Пора уходить.
- Прости, - тихо говорит он.
Лучше б ушел, пока она спит. Идиот.
Он спас фарфоровую статуэтку. А живому человеку лучше без него.
Он поднимается и шагает к двери, но Ника вскакивает и с неожиданной силой хватает его за руку - будто в одном этом захвате отыгрывается за все те разы, когда он несвоевременно хватал ее.
И говорит очень твердо.
- Нет. Не буду прощать. Потому что ты не сделаешь ничего, за что нужно было бы прощать. Ты останешься сейчас здесь со мной. Навсегда.
Кирилл опускает глаза и прерывисто вздыхает. Он бы хотел. Он бы хотел…
- Ты же обещал, - вспоминает она, и дыхание у нее тоже сбивается, срывается, и она повторяется, а на глаза наворачиваются слезы. - Ты же обещал! Ты всегда будешь помогать!
- Ты не видишь? - отчаянно шепчет он, старательно сдерживая собственные слезы, задыхаясь от них, но сдерживая. - Тебе уже не нужна помощь! Тебе больше не нужна помощь! - и кричит, впервые срываясь рядом с ней. - Тебе будет нужна помощь, если я останусь!
Она молча бьет наотмашь.
Пощечина выходит хлесткой и очень звонкой. Хватает за плечи - снова с неожиданной силой для таких маленьких ручек, встряхивает и цедит сквозь зубы:
- Ты несешь бред! Не смей больше так говорить! Не смей даже думать так!
Он выдыхает. И чувствует, как расслабляется под ее руками. Как же все это глупо…
- Ты не понимаешь, - тихо говорит он. Больше не задыхается. И закрывает глаза на выдохе.
- Да все я понимаю! - неожиданно злобно шипит она. - Я ж не дурочка! Ты же меня научил! Натаскал! Я теперь всё-о-о понимаю! Очень умной стала!
Он удивленно распахивает глаза. Фиг с ними, со слезами. Он никогда не видел ее такой. Не слышал. Такой уверенной, такой сильной, а она все с той же недюжинной силой хватает за руку и тащит к зеркалу.
И останавливается перед ним.
В зеркале - одно отражение.
- Я знаю, - тихо говорит она, глядя ему в глаза. Себе в глаза. - Тебя не существует. Но я люблю тебя. И пока я здесь доминирующая субличность, пока ты просто галлюцинация, пока окончательно не влез мне в голову и не стал в ней командовать, командовать буду я. И я говорю: никуда ты не денешься. Понял?
- Знаешь? - он все еще переваривает информацию.
- Конечно, знаю, - она вздыхает и смотрит на него с легким упреком: за кого ты меня принимаешь? за дурочку?