Я поднял голову.
Где-то там… гораздо выше… жизнь была совсем иной. Не такой, какая протекала здесь, на… «нулевом» уровне. Лучше. Гораздо лучше.
Или мне только так казалось?..
На высоте пяти десятков этажей виднелся первый мост между зданиями, а чуть выше проходила изогнутая эстакада.
Лучше или нет, но жизнь там по крайней мере куда-то двигалась. Может, даже кипела иногда.
Хотя что я мог знать об этом?
Я просто пялился на нависавшие надо мной, сравнительно недавно построенные многоэтажные громадины.
Для гармоничности пространства окна не пропускали свет наружу, только внутрь зданий, потому те не выглядели как мешанина из светящихся точек всех цветов, оттенков и режимов пульсации, и их цвет регулировался городской системой. При необходимости в любом месте, на любой поверхности, могло было быть выведено что угодно, от важного социального сообщения, до праздничной или иной информации любой формы и содержания. Однако сейчас, как и большую часть времени, работала штатная система цвета.
Приятно, что пёструю и возбуждающую рекламу уже давно запретили.
Я снова вдохнул полной грудью и на несколько мгновений сомкнул веки.
Дурные мысли удалось отогнать на почтительное расстояние, и после короткой медитации моё внимание вновь поймал дроид с саксофоном в руках.
Практически голый скелет, различные трубки, шарниры и провода, носившие декоративный характер, лишь на лице и кончиках пальцев материалы принимали отдалённо человеческие очертания.
Сам внешний вид дроида говорил о его преимущественной тематической направленности.
По мере приближения к люксовым центрам города постепенно появлялись синтетические исполнители с максимально допустимым коэффициентом идентичности человеку, и исполняли они популярную нынче биоэлектронную музыку. Здесь же, в индустриальных районах и… плоскостях, ценилось иное, нечто, что напоминало людям о прошлом, по обыкновению, гораздо более приятном, чем их настоящее.
Джаз. Блюз.
«Живая» музыка для мёртвого тела.
Или души.
И по какой-то странной логике, размышляя о таких материях, ребята из «Кимико» решили, что здесь как нельзя востребованным окажется синтетический скелет в ретро стиле, играющий на духовом инструменте.
Что ж, выходит, они были не так и не правы.
***
Синий цвет города постепенно начал менять свой оттенок в сторону фиолетового, а значит дело шло к часу ночи, и следовало двигаться дальше.
Я направился к мостику, оставив замершего музыкального дроида за своей спиной в одиночестве взирать своими святящимися голубым глазами в пустоту нереальности.
Мои не бывшие никогда в моде туфли с небольшими каблуками мягко, но довольно гулко стучали по смеси металла и бетона, составлявшей дорожное покрытие.
Пересекая середину мостика, я словно позвоночником почувствовал эксабайты грязи, протекавшие под люками коммутационной площадки, как в виде пошлых двоичных последовательностей, так и в виде коммунальной воды, не слишком отравленной, дабы оставшееся население не единовременно отправилось на переработку, а умирало медленно, послушно. По графику.
Миновав место слабости, я вышел к перекрёстку двух небольших улиц.
Ни души.
Я будто оказался в одном из собственных уютных снов, когда всё кажется угрюмым и холодным, но ты знаешь, что можешь проснуться в любой момент. В угрюмой и холодной соте.
Во всех четырёх сторонах меня ждала лишь манящая синева и компания декоративных уличных фонарей, светивших в унисон системе.
Это был самый низкий уровень. Земля.
Есть, разумеется, и куда ниже, но я находился в старой части города, которая пока пыталась выглядеть старой и не превратилась ещё в систему бессчётных глухих этажей, когда ты не знаешь, на поверхности ли ты, или там, откуда ниже падать уже некуда.
Иногда меня охватывало беспокойство, что тот некто, кто по неведомой мне причине до сих пор не трогал этот район, вдруг решит в один день им заняться. Оптимизировать, так сказать. Приедет техника, несговорчивые дроиды, и ещё один кусочек старого мира отправится в тёплые закоулки памяти.