Предчувствие или нет, но уже несколько месяцев я наблюдал эти кварталы, где-то в глубине души тихо прощаясь с ними, и каждое посещение местного заведения было для меня всё более последним.
Я пересёк перекрёсток по диагонали и двинулся по левой стороне безлюдной улицы.
Руки в карманах пальто чуть вспотели от слабо контролируемого мной нервного напряжения, и я высвободил их наружу.
Было прохладно. Градусов пять.
Я размеренно втянул воздух через нос.
Очистные сооружения сносно справлялись со своей задачей, не в пример тому, что было после смены нормативов по выбросам пятнадцать лет назад, когда я посадил себе лёгкие. Теперь, сильно зажмурившись, можно было покривить душой и назвать свежим этот пропитанный тысячами незаметных, официально безвредных токсинов воздух. Подышать же действительно чистой смесью в последнее десятилетие стало непомерно дорогим удовольствием.
Забавно думать, что контингент здешних мест, исторически страдавший пристрастием отдавать деньги за то, чтобы окунуться в грязь, теперь мечтал заплатить втридорога, дабы прикоснуться к чистоте.
Хотя… о ком это я?..
Гул оживлённых районов почти не достигал моего слуха. Я мог различить лишь мерное шуршание громоздких воздушных фильтров с медленно вращавшимися гигантскими вентиляторами.
По обеим сторонам привычно пустующей улицы меня окружали небольшие магазинчики и прочие мелкие заведения. Никаких светящихся вывесок и зазывающей рекламы. Лишь названия в едином стиле исполнения над каждой дверью.
Одинаковые невысокие здания в пять или шесть этажей, прижимаясь друг к другу, стояли плечом к плечу, не оставляя места проулкам и задворкам. Округлые формы, мягкие грани. Никаких углов, никакой агрессии. Сама форма была призвана успокаивать, усыплять. Первый этаж везде немного выдавался вперёд, а стены над ним начинали подниматься чуть покато, лишая здания эффекта отвесной скалы.
Ну а там, высоко вверху, над районом начинал простираться Куб – гигантское мегасооружение на колоссальных опорах, своеобразный город внутри города, грозно нависавший над судьбами тех, кому оказаться в нём было не суждено.
Вот такое сочетание старого и нового…
***
Моей целью сегодняшней ночью, впрочем, как и всегда, был бар с неброской зелёной вывеской «Болото».
Притягательное название. И очень меткое: немало душ беспощадно увязли там, растворившись где-то посередине между горлышком миксера алкогольного трубопровода и сифоном писсуара. Заведение для тех, кто готов потратить остатки своего здоровья на отфильтровывание алкоголя из алкогольных напитков.
Внешние и внутренние автоматические двери остались позади, и моего обоняния коснулись запахи табачного дыма и синтетических ароматизаторов. Разум же окунулся в сладострастное предвкушение столь немногих удовольствий, которые ему ещё доставались.
Впереди меня находилась довольно короткая лестница вниз, за ней начиналась длинная барная стойка, уходившая вперёд, справа же, после неширокого прохода, располагались столики, обрамлённые полукругами мягких диванчиков. Ну а за всем этим, вдалеке, в противоположном конце зала, слева от двери в подсобные помещения, пряталась в тени небольшая давно пустующая сцена.
Помимо дроида-бармена, некто сидел за стойкой, и ещё двое за одним из столиков друг напротив друга.
Ага, никого не было.
Ни одной живой души.
Всё чаще встречавшееся положение вещей.
А те трое «посетителей» являлись не чем иным, как такими же как и бармен дроидами. Заведения наподобие этого прибегали к такой уловке уже очень давно. Они рассаживали в зале эдакие «манекены», которые поднимали стаканы и о чём-то говорили, создавая ощущение компании. Не слишком весёлую обстановку обнаруживаешь в баре, в котором никого нет, а эти синтетические болванчики создавали какую-никакую атмосферу социума, когда ты приходишь запить очередной гнетущий, бессмысленный день, и тебе есть с кем этот процесс хотя бы попытаться невербально разделить.