Ещё один глоток, и резковатая, обжигающая жидкость с привкусом, призванным пробудить во мне мысли о песчаном береге и пальмах, отправилась согревать моё тело изнутри. Как вообще может синтетическая добавка напомнить мне о том, чего я никогда не видел вживую? О том, чего уже давно и не существовало вовсе…
Синтетика уже десятки лет играла в опасные игры с человеческим мозгом, дурача его рецепторы своей смертоносной химией.
Мерно переливавшийся всеми цветами алкоголь ненадолго «зажёг» своим свечением стенки стакана, когда тот снова стукнул о покрытый царапинами стол.
Я облизал губы.
Ну а куда было деваться?..
Потеряв внимание в расфокусировавшемся взгляде, я стал чуть острее слышать происходящее вокруг.
До моих ушей добрался едва различимый бубнёж синтезированных голосов.
Старые списанные дроиды за моей спиной монотонно и бесцельно обсуждали только что скачанные новости, создавая иллюзию много… людности в заведении. Ну или… просто компании.
Я снова взял стакан и чуть поболтал его содержимое.
Синтетика… Что уж и говорить о выпивке и еде, когда даже… нас… людей уже давно научились замещать…
На мгновение чуть мерцавшая красновато-оранжевая подсветка длинной барной стойки показалась мне закатным сиянием заходящего солнца.
Вот и всё?.. Закат?.. Закат человечества?..
Нет.
Человечеством уже давно было принято называть весь его комплекс научно-технических достижений. А все эти дроиды, синтетика и химия как раз ими и были.
Нет. Вокруг меня разворачивалась немая агония заката Человека. Человека с большой буквы «Ч». Ну или «Д», если задуматься о том, что же делает человека человеком…
Я глубоко вдохнул и сделал очередной глоток своего неонового пойла.
Казалось, ночь обещала быть ровно такой же, какой и всегда.
Или нет?..
***
Из правого дальнего угла, утопавшего в дымной темноте, внезапно послышался стук.
В том самом месте прокуренного и, казалось, никогда не проветриваемого бара находилась дверь в подсобные помещения. Её было практически невозможно различить, ибо во мраке она почти сливалась со стеной.
Что-то необычное.
Дроид-бармен, всегда работавший в одиночку, на моей памяти, покидал стойку только для того, чтобы донести выпивку до очередного бедолаги вроде меня. А в подсобные помещения ходить ему не было надобности, так как алкоголь по трубам самостоятельно доходил почти до самых стаканов.
Что же там могло происходить?..
Ещё один глоток…
… И дверь резко распахнулась.
Из темноты в бар ввалился человек, едва не упав. Словно бы дверь открылась неожиданно для него самого, тогда как он перед этим долгое время пытался оказывать на неё силовое воздействие.
Он что… взломал её?..
Человек, казалось, некоторое время пребывал в замешательстве. Согнутым от едва остановленного падения он простоял секунд тридцать, испуганно озираясь по сторонам.
Затем он немного выпрямился и медленно направился к… сцене.
Выбираясь из темноты, как из небытия, он становился всё более различим.
Это был высокий, можно сказать, долговязый мужчина неопределённого возраста. Невероятно худой, сутулый и с настолько растрёпанными волосами, словно бы ему до них уже давно не было никакого дела. На нём был надет… Нет, нет так… На нём висел изрядно помятый костюм какого-то неразличимого светлого оттенка. Висел потому, что из-за болезненной худобы мужчина был больше похож на вешалку для одежды, нежели на живого человека.
В руках же он сжимал некий чёрный портфель или кейс.
Добравшись до невысокой сцены, мужчина снова замешкался.
Некоторое время он как-то… обречённо взирал на пару ступенек… Словно бы они вели никак не меньше, чем на эшафот.
Именно такая ассоциация возникла у меня глядя на этого сутулого человека.
Побеждённый… сломленный… уничтоженный… он готовился к последним шагам в своей жизни.
Наконец, решившись, мужчина глубоко вдохнул и поднялся на сцену.
Никто не делал этого уже много-много лет…