… Пока не стало поздно…
Я испуганно обернулся.
По короткой лестнице энергично сбежали вниз три дроида высочайшей точности исполнения, с максимальным коэффициентом идентичности человеку.
Три идеальных заменителя.
Три идеальных суррогата.
— Беги… Давай, беги отсюда… — только и успел я прошептать словно застывшему рядом со мной музыканту.
Но тот уже, казалось, ни на что не реагировал, а лишь медленно перевёл отрешённый взгляд на скоро приближавшихся полицаев.
Те в свою очередь очень быстро пересекли бар и оказались едва ли не в четверти метра от меня.
К синим робам каждого из одинаковых вошедших были приколоты бейджи с надписью «Служба контроля Кимико».
Один из дроидов произнёс:
— Гражданин, Вы нарушили запрет на воспроизведение нотных последовательностей. — Синтезированный голос этого устрашающе похожего на человека робота был ровным и безэмоциональным. — Ваш инструмент будет изъят и утилизирован. А Вы будете доставлены в Центр Принудительного Содержания для определения меры наказания.
Застыв на своём месте, я с ужасом взирал на джазмена.
Несмотря на всё произошедшее, на его былую решимость, на музыкальный транс, до него, кажется, начала доходить жестокая реальность.
Мужчина изменился в лице. В его глазах заиграли всполохи страха.
Он прижал саксофон к груди, словно обняв его, и попытался выдавить из себя какие-то слова:
— Я не… Я… только…
Озвучивший обвинение дроид, совершенно безмолвно, внезапным резким движением схватился за саксофон и потянул его на себя.
Мужчина пытался сопротивляться, но пальцы робота из усиленного сплава с лёгкостью смяли металл духового инструмента.
Вырванный из рук джазмена, покорёженный саксофон дёрнулся по инерции в клещах дроида и толкнул мой стакан.
Светившаяся и переливавшаяся всеми цветами отравленная жидкость разлилась по столу.
Я не знаю, отдавал ли музыкант себе отчёт в том, что собирался сделать.
Думаю, что нет.
Да, он решился на поступок.
Но не на…
Не на такой поступок.
Мне кажется, он сделал это не нарочно. Не специально. Не по какому-то заранее заготовленному плану…
Это было нечто спонтанное. Секундное помешательство…
Хотя… как я могу судить?..
Джазмен резко дёрнулся вперёд, схватился левой рукой за свой испорченный саксофон, а правым локтём попытался оттолкнуть дроида.
— Нет!.. Вы не можете!! Это мой инструмент!!.. — в исступлении хрипел худощавый мужчина.
Конечно же, у него не было никаких шансов.
— Сопротивление при аресте… — Второй дроид с лёгкостью оттолкнул джазмена…
Всё произошло за пару мгновений…
Мужчина рухнул на сидение напротив меня…
— … Разрешено применять летальное воздействие, — сухо констатировала машина, параллельно извлекая из кобуры пистолет…
Грохнул оглушающий выстрел…
Из груди джазмена брызнуло красным…
Он качнулся назад, словно откинувшись на спинку дивана…
На единственное мгновение наши взгляды снова встретились…
Удивление. Страх. Пустота.
Вот последнее, что я сумел уловить в его глазах в тот миг, когда мы… как будто сидели друг напротив друга…
А затем тело мужчины подалось вперёд и с глухим стуком рухнуло на стол.
Я в каком-то трансе смотрел на засаленные, растрёпанные волосы человека, который несколько минут назад изливал мне душу своим джазом…
Как быстро всё закончилось…
Вспышка.
Из ниоткуда он пришёл… поднялся на сцену и… играл…
Играл в последний раз…
И вот… той души, что сотворила столь прекрасную музыку…
Её больше нет…
А также не стало и ещё одной частички моей души…
***
Полицейские дроиды из музыкальной корпорации безмолвно развернулись и ушли, унеся с собой искорёженный саксофон.