А теперь он старый, но все такой же глупый. У него не осталось оправданий для своих ошибок. И Синтия… ее тоже больше нет.
Внезапно птичье тело Марко подхватили, вырывая его из хоровода гнетущих мыслей, и он оказался носом к клюву с поразительно знакомым лицом. И это было настолько неожиданно, что пират онемел, а его клюв глупо отвис.
— Я бы сказал, что тебе не следовало резко двигаться, — спокойно произнес ребенок Синтии. — Но помещать испуганную и раненную птицу на высокий насест было скорее моей ошибкой, — задумчиво пробормотал потерянный и внезапно найденный парень.
После чего поместил охреневшего от таких поворотов судьбы Марко под мышку, другой рукой взял кучу мягких тряпок и переместил их на пол. А потом аккуратно опустил все еще онемевшего Феникса на эту кучу и начал деловито проверять состояние бинтов, в которые был упакован не заметивший этого Марко. И пока его внезапно найденный сын этим занимался, то становился все более и более обеспокоенным.
— Хм… сотрясение? — задумчиво пробормотал ребенок, после чего встал и отошел в сторону открывая взгляду Феникса непритязательную пещеру, обставленную скромным набором вещей.
Марко моргнул и на всякий случай тряхнул головой. Пещера и роющийся в своих вещах парень остались на месте. Ребенок достал что-то из рюкзака и вернулся к импровизированному насесту Феникса. После чего аккуратно поднес к его клюву ореховый батончик. Полностью деморализованный пират омертвело на него уставился.
— На еду реагирует, — пробормотал ребенок, после чего начал водить батончиком из стороны в сторону.
И примерно в этот самый момент Марко наконец осознал, что ребенок делает. Очевидно, его проверяли на сотрясение мозга. А проверяли его потому, что ни одна раненая дикая птица не будет такой спокойной, если замотать ее в бинты и начать тщательно ощупывать. И это значило, что ребенок понятия не имеет, кого он же нашел.
Марко медленно моргнул, после чего схватил кусок батончика и начал задумчиво им хрустеть (ему срочно нужна была еда. Когда он ел в последний раз?).
Итак… какова вероятность, что ребенок просто случайно наткнулся на бессознательную птицу, подобрал ее и начал лечить? Нет, Джоз говорил, что мальчик странно активно помогает людям, но Марко был удивлен скорее степени совпадения. Неужели ребенок специально гулял по берегу после бури? Пират знал всего одного человека, который… и этим человеком была Синтия.
Нет, это глупо. Сколько ему было, когда его похитили? Четыре, пять лет? Он просто не мог повторять за ней. Мальчик был слишком маленьким, чтобы запомнить и усвоить ее привычки… особенно учитывая тот кошмар, который начался в его жизни потом.
В клюв пирата ткнули новым батончиком и тот машинально его схватил.
Он просто видит то, что хочет видеть. Синтия умерла слишком рано, чтобы что-то осталось (и это его вина). Его разум просто вылавливает похожие признаки, чтобы уменьшить боль. Скорее всего, мальчик просто случайно на него наткнулся.
До ушей Марко донесся глухой стук, и тот заметил блюдце с водой. Пират задумчиво на него посмотрел, после чего мысленно пожал плечами и начал пить. Вода — это вода. А жажда — это жажда.
— Возможно, одомашнена, — задумчиво донеслось сверху. — Но перья не обрезаны… экзотический вид. Выставочная? — пробормотал парень, продолжая пристально рассматривать пьющего Марко.
Тот же лихорадочно размышлял, что ему делать. Превратиться в человека сейчас? В его ослабленном и раненном состоянии, парень быстро от него отобьется и сбежит. Остаться в форме птицы и нормально отдохнуть? И что потом? Марко не может провести вечность в птичьей форме… нет, технически он может, но это вряд ли кому-то поможет.