И все это место смутно напоминало искривленную и щедро сдобренную трупами картинку предпочтений типичной «милой девочки подростка». Джей не совсем понимал, зачем кому-то мешать вместе столь несовместимые вещи, но факт оставался фактом.
И пока Джей молча думал о чудесах человеческой психологии, жуткие пародии на животных продолжали молча на них пялиться. Возможно, для очень многих людей это было бы ужасающее и леденящее душу зрелище… но не для бывших агентов СР9. После «Свежевателя» и Мэри Джоа Джея было сложно впечатлить чем-то подобным, а Эм всегда была довольно невозмутимой личностью.
— Где привидения? — решил вернуться к своей самоназначенной миссии Джей.
«Животные» молча переглянулись.
— Мы вам не скажем, — предельно откровенно ответил розовый фламинго с человеческими ногами.
Джей окинул это молчаливым взглядом и задумчиво прищурился. Мисс Рокси будет любопытно узнать, как это существо может разговаривать… и чем. Очевидно, над этими существами поработал кто-то крайне гениальный… и сумасшедший. Да, очень сумасшедший. Не то, чтобы это особо удивляло. Судя по мисс Рокси, умные люди часто бывали довольно… странными.
Да. Даже по меркам кадетов. А это было довольно тревожным показателем.
— Ладно, — просто согласился Джей, после чего вытащил Винни.
Рядом с ним медленно выдвинулся из ножен черный меч Эм, и парочка бывших агентов СР9 несколько неторопливо пошли вперед. Перештопанные существа, еще не слышавшие последних новостей от своих лесных собратьев, хищно оскалились и рванули вперед.
Ну… это было несколько сложнее, чем думал Джей. Похоже эти создания были сильнее лесных — их сила была выше, движения быстрее, а некоторые даже умели вполне неплохо сражаться. Конечно, на фоне Эм и Джея подобные преимущества были… довольно незначительны, откровенно говоря, но, если прибавить к этому ужасающую стойкость и невозможность умереть… эти животные становились неприятной помехой за счет своего количества. Особенно учитывая, что пули плохо на них работали, поэтому Джею пришлось рвать их на части ножом. Это слегка раздражало и немного замедляло.
— Как вы смеете ранить моих милых зверюшек? — внезапно пронзительно донеслось сверху.
Джей и Эм немного замедлились, оставив оставшихся штопанных зверюшек дрожать в приступе крайнего ужаса. Снайпер поднял голову на звук, а мечница продолжила наблюдать за остановившимися штопанными чудовищами.
И так, взору парня предстало крупное округлое здание (кто догадался построить здание на мосту? Насколько надежна эта конструкция?) с несколькими изящными балкончиками, ведущими вглубь помещений. И на парапете одного из них стояла странная девушка с двумя длинными хвостиками, одетая в ботинки на высокой подошве, полосатые черно-белые чулки, короткую юбку и топик. Губы этой девушки были обиженно надуты, а руки держали изящный зонтик. Джей прищурился и заметил рядом с ней еще одно штопанное существо в виде огромного, похожего на плюшевую игрушку округлого медведя.
Учитывая, что все встреченные ими существа были сделаны из плоти, Джей не хотел думать о подробностях создания чего-то столь не похожего на биологическое существо.
— Они напали на нас, — максимально доступно и вежливо пояснил Джей.
Губы неизвестной надулись еще сильнее.
— Ну и что? Как у вас вообще хватило жестокости атаковать этих милых созданий? — зло воскликнула девушка. — Вы злобные, бесчувственные нарушители! — прорычала она.
Джей повернул голову в сторону перештопанных жертв какого-то безумного вивисектора. Мысленно сопоставил это и слово «мило». После чего в очередной раз осознал, что никто кроме него не читает словари и используют несчастное слово «мило» как им будет угодно и в каких угодно формах. Даже в самых чудовищных.
Не то чтобы этот факт произвел на Джея хоть какое-то впечатление. Как воспитанник центра, после попавший в Мэри Джое под трогательную «опеку» Джокесты Верен, пересекший Новый Мир, а в дальнейшем живший в плавучем цирке, после чего угодивший к Мугиварам… было очень мало вещей в этом мире, что могли вызвать в нем удивление или потрясение. Иначе говоря, понятие «норма» в мозгу Джея было настолько расплывчатым, что, фактически, не существовало как понятие. В любой день он был благодарен просто за то, что море оставалось жидким, а древесина твердой. И то, постоянно ожидал, что этот «непреложный» факт вполне может измениться.