Абиссинер выглянул наружу, дабы ознакомиться с результатами проделанной работы. И тут оказалось, что он все-таки не так хорош, как показалось Хеллборну несколько секунд назад. А потом он стал совсем плохим, потому что винтовочная пуля снесла ему полчерепа и приземлила на палубу рядом с Джеймсом.
Хеллборн привстал и, прежде чем продолжить, решил потратить еще несколько секунд на осмотр себя, любимого. Это могло сэкономить немало времени в будущем.
Вот сюда попала первая пуля - в винтовочное ложе. Оторвала щепку и рикошетом ушла куда-то в сторону. А вот сюда вторая - прямо в ключицу. С левой стороны. Выше сердца. Сиольно выше. Мягкий свинец. Застряла неглубоко. Но крови выпустила преизрядно. А со временем вытечет еще больше. Следовательно, времени терять нельзя.
Хеллборн оторвал задницу от палубы, доковылял до бронедвери "тюремной камеры" и отдвинул засов.
- Все на выход, - слишком спокойным голосом объявил он. - Ищите оружие. Продвигайтесь вперед. И пусть какая-нибудь сволочь меня перевяжет!
Больше Джеймс Хеллборн ничего не успел добавить. В ближайшие часы он наблюдал только полную темноту, и поэтому опять пропустил самое интересное.
* * * * *
- Дурак, какой дурак! - услышал он, когда пришел в себя. Судя по голосу, это была Мэгги. - Ты чуть не погубил нас всех! Мы чудом уцелели!
- Ты так боишься умереть? - пробормотал Джеймс, не открывая глаз.
- Смерть в битве не страшна - страшна глупая и бессмысленная смерть, -- отрезала коммандер Кам Бик Фай. Кажется, она кого-то цитировала, но Хеллборн не мог вспомнить автора. Неважно.
- Где мы сейчас? - уточнил Хеллборн.
- В море.
- Точнее?
- Корабль наш, - Мэгги решила временно подвязать с плоскими шутками. - Потери ничтожны. (Азиатка! Белый человек сказал бы - "потери невелики"). Ладно, я попозже вернусь, вот он тебе все расскажет.
Только сейчас Джеймс продрал глаза и осмотрелся.
Белая ткань, хром, стекло. Медицинский отсек.
Пятнистая ткань, пышные формы. Спина и зад удаляющейся Мэгги.
Четвертой или пятой свежести альбионская униформа и небритая бандитская рожа. Беллоди.
- Ублюдки расслабились и просто не ожидали от нас такой наглости, - начал старый товарищ. - Но вот потом... Она права, нам и в самом деле повезло.
- Не тяни, - прошипел Хеллборн. Ключица или грудь? или предплечье?... Короче, раненый участок тела заметно побаливал. Обидно и неприятно.
- Это секретная машина, - напомнил Беллоди. - Они сделали все, чтобы не допустить захвата. Офицер-связист застрелил шифровальщика, взорвал радиостанцию кислотными пиропатронами и застрелился сам.
- Как?!
- Ага, хорошая такая кислота. Один из наших получил сильные ожоги, валяется с другими ранеными в соседнем отсеке...
- Дальше.
- Другой офицер взорвал пульт управления. Мы не можем управлять машиной.
- Дальше...
- Все входы и выходы двигательного отсека (четыре штуки) заплавлены направленными взрывами. Автогена у нас нет. Взрывчатка есть, но она нам не поможет. Дверь может быть и откроем, но при этом разнесем весь корабль и нас в том числе...
- ???!!!
- А теперь хорошая новость, - Реджи поднял указательный палец. - На гидрожабле было два очень специальных офицера - один на носу, другой на корме. Они должны были взорвать корабль целиком. Но одного успела убить Мэгги. Второму тоже не повезло. Повезло нам. Заряд сработал частично и разорвал его на куски. Но корабль уцелел... и мы тоже.
- Она назвала меня дураком, - пробормотал Джеймс. - Дуракам везет.
- Капитан мертв, - продолжал Беллоди. - Второй, как его, ван Зайин, схвачен, но от него не будет большого толку. Мы обречены сидеть на воде и дрейфовать в неизвестном направлении. Хорошо хоть корабль приводнился перед самым восстанием, иначе кто знает -- грохнулись бы с небес и... Управления нет, ничего нет. Хоть веслами греби или парус из простыней сооружай.
- Дьявол.
- Поэтому Мэгги так недовольна, - подытожил Беллоди. - Она хотела разузнать все ходы и выходы, тщательно все рассчитать, внезапно и аккуратно перебить "подрывников", а уже потом помочь нам. Но мы поторопились.
- Проклятье.
- Сто тысяч треугольных чертей, - согласился Беллоди. - Нам остается снова надеяться на лучшее. Это оживленный район. Пленные абиссинеры говорят, что кроме нас они успели утопить не менее десятка союзных машин, морских и воздушных. Быть может, в самые ближайшие часы здесь кто-то появится и подберет нас...
Но прошло целых двадцать часов, пока на горизонте не появился новый корабль. К частью, к этому времени Хеллборн мог снова стоять на ногах и рассматривать загадочную машину в бинокль.
- Черт побери, это не наш, - грустно констатировал альбионец.
- Чалмы и саронги, - пробормотал рядом с ним Мэнс Эверард. - Хиндурадж...
- Что ты говоришь? - не понял Хеллборн.
- Халистан, - поспешно уточнил американец. - Я хотел сказать "Халистан".
- Что будем делать, Джеймс? - поинтересовалась Мэгги.
Хеллборн не ответил.
- Собственно, наш выбор не будет отличаться богатством и разнообразием, - осмелился заметить Беллоди. - Битва или маскарад.
- Джеймс?
- Мистер Хеллборн?
- Сэр?
- Битва? - переспросил Хеллборн. - Глупая смерть. Мы не можем маневрировать, мы даже развернуться на одном месте не можем. Что толку от наших прекрасных гаубиц с инфракрасными прицелами? Кроме того, даже если мы победим, то снова останемся посреди океана с неисправным кораблем. А корабль наших халистанских друзей - исправен. Кроме того, он еще и летает!
- Значит, маскарад? - подытожил Беллоди.
- Маскарад, - твердо повторил Хеллборн. - А если дела пойдут плохо, никогда не будет поздно превратить маскарад в битву. Как и в прошлый раз.
"Надеюсь только, нам не придется снова сдаваться в плен. Как и в прошлый раз", - подумал альбионец.
"Забыл? Халистанцы пленных не берут", - заметил ехидный Внутренний Голос.
Глава 27. Чалмы и саронги.
Халистанский "Bird of Prey", двухбаллонный каттумаржабль, описал несколько кругов над "Демоном Смерти" и приводнился. Само собой, перед этим корабли обменялись световыми сигналами:
"Халистанский воздушный флот приветствует доблестных союзников!"
"Абиссинский флот отвечает на приветствие!"
"Пытаемся связаться с вами по радио".
"Вышел из боя с поврежденной радиостанцией и другими поломками и потерями".
"Требуется помощь?"
"Любая".
"Оставайтесь на месте, мы приводняемся".
- Первый этап переговоров прошел, - подытожил Хеллборн. - Отыщите для меня приличный абиссинский мундир. - Он оглядел спутников. - Здесь кто-нибудь говорит на эритрансе?
- А чем он отличается о австраланса или голландского? - поинтересовался Гордон.
- Чем альбионский отличается от английского или американского? - отозвался Хеллборн.
- Понятно.
- Я говорю, - признался Эверард.
"Кто бы сомневался! Сколько еще языков знает это полиглот?!"
- Я тоже говорю, - сообщил южноафриканец Керрдок. - Среди моих моряков есть несколько...
- Хорошо, это не срочно. Итак, Эверард - вы будете капитаном Селкером. Керрдок - вы играете роль капитана ван Зайина. Я - опять штабс-капитан Рузвельт, военый наблюдатель от виксов. Мэгги - по-прежнему коммандер Кам Бик Фай. Все, пошли переодеваться.
"Давай начнем, а там видно будет".
Захватившие гидрожабль союзники не спешили повторять ошибки бывших хозяев. Пленных абиссинеров затолкали в другой отсек - опустевший торпедный. Допрашивать в ближайшее время их никто не собирался, поэтому ведущую в отсек решетчатую дверь заварили найденным сварочным аппаратом (жаль, автоген так и не обнаружился). Еду проталкивали прямо через прутья решетки.