"Вот оно как, - хладнокровно отметил Хеллборн. - Что ж, у него было в запасе несколько лет. Пусть не так много, как у египтянцев..."
- А еще через несколько дней удивленная мама впустила в дом нотариуса, который специально приехал к нам из Страсбурга. Оказывается, старик оставил завещание и упомянул меня в нем. Хотя завещал он мне немного. Один маленький конверт, а в нем было это...
Рассказчица расстегнула нагрудный карман кителя и выложила его содержимое на стол. Старая цветная фотография, примерно 14х16, сложенная вдвое и заплавленная в целлулоид; и опозновательный армейский жетон на стальной цепочке. Джеймс осторожно подобрал жетон; звенья цепочки как-то странно и мелодично звякнули. Да, все именно так, как он и предполагал.
- Уже гораздо позже, когда я не только подросла, но и обрела дополнительные возможности, я отыскала запись в архиве одной из городских больниц. Его нашли там же, в окрестностях Страсбурга, искалеченного и полуобгоревшего, 15 октября 1918 года. Тебе о чем-то говорит эта дата?
"Еще бы!" - подумал Хеллборн, рассматривая уже фотографию. На ней был изображен он сам, но почему-то в альбионском мундире старого образца, в обнимку с молодой красивой женщиной. Когда Джеймс впервые увидел ее, она была гораздо старше.
- Человек без памяти, без прошлого, с нелепыми документами, но весьма состоятельный - у него в кармане нашли запечатанный столбик золотых монет...
"Один из первых, - заметил Джеймс. - Это уже потом его принялись в обязательном порядке таскать воздухоплаватели, пролетающие над дикими и враждебными землями, где бумажные деньги не в почете".
- ...неизвестной чеканки, но это только пошло на пользу - их оптом скупил какой-то нумизмат-миллионер. Хватило и на хорошие лекарства, и на скромную виллу, где мы с ним и познакомились. Наполеоновская полиция в те годы была настроена благодушно. Разумеется, на него завели дело и некоторое время держали под наблюдением, но особо не докучали.
"Осталось понять, где было расположено зеркало, - задумался Хеллборн. - Неужели на приборной панели? Или это было зеркало заднего обзора?! Нет, вряд ли, не в той машине".
- Боюсь, ты кое-чего не понимаешь, - заявила незнакомка. - Я фактически дезертировала с поста и растратила кучу служебных денег, гоняясь за тобой. У меня будут крупные неприятности. Ты должен мне множество ответов!!! Только не смей говорить, будто я проделала весь этот путь напрасно. У меня у самой складывается такое впечатление. Это же безумие, вот так все бросить и отправиться на край света! И все только для того, чтобы узнать, чем закончилась услышанная в далеком детстве странная, но волшебная сказка! Должна же быть какая-то причина у этого сумасшествия.
Хеллборн снова подобрал жетон и прочитал надпись:
"Hellborn
James
A.M.C.
L.-G.
В-9247791"
- L.-G. - "генерал-лейтенант", - произнес он вслух - Все правильно, генерал-фельдмаршала ему присвоили посмертно.
- О, да ты разговариваешь! - ехидно заметила гостья. - Посмертно? Как такое может быть?... Ой, извини, я так разволновалась, что даже забыла представиться!
- Не стоит, мисс Робинсон, - ответил Хеллборн. - То есть стоит, конечно - ваша фамилия мне известна, но не имею чести знать вашего личного имени.
- Матильда, - машинально ответила она, тут же округлив глаза: - Откуда ты знаешь?!
- Я гостил у тебя дома, пил чай с твоей мамой, и гулял по улицам с младшей сестрой и Навуходоносором, - поведал Джеймс. - И видел твою фотографию на тумбочке - в траурной рамке. Матильда? Хорошее имя, "Mighty in Battle", хотя моей последней даме с таким именем крупно не повезло.
- Что с ней случилось? - поинтересовалась собеседница.
- K.I.A., - коротко объяснил Хеллборн, - погибла в бою. Смертью храбрых. А как насчет тебя? Разве твой парашют не отказал на маневрах?
- Это официальная версия, мы вытолкнули за борт одну болтливую дурочку, - пожала плечами мисс Робинсон. - Она превратилась в лепешку, опознание было невозможно. Отличный способ начать новую жизнь в другой стране, во славу Карфагена и Солдатской Республики. Даже отцу-генералу ничего не сказали.
"Какая прелесть, еще один тройной агент, - заметил Джеймс. - Якобы грифонка, а на самом деле гражданка Карфагена, которая шпионит против Индоокеании.
Лео Магрудер - якобы американец, на швейцарской службе, а на самом деле апсак в кальмарском мундире.
Горацио Брейвен - якобы беженец из Америки на службе у Халистана, все еще преданный Антипапе.
Новосельцев - советский шпион в петросибирской униформе, который прикидывается белогвардейцем из Халистанского легиона.
Патрик Мак-Диармат - якобы драконец внедрившийся в Доминацию, а на самом деле индюшатник.
И я сейчас - вроде бы индоокеанец, а на самом-то деле альбионец, который прикидывается белголландцем, чтобы завоевать доверие и дружбу адмирала Верхувена.
Хоть кто-нибудь на этих безумных планетах является самим собой или все играют чужие роли?!"
- Они очень переживают? - осторожно спросила Матильда Робинсон.
- Ты же буквально на днях навещала Карфаген, могла бы и к ним заглянуть, - пожал плечами Джеймс.
- Некогда было, тебя искала, - огрызнулась она.
"Похоже, она все-таки не знает, что ее младшая сестренка, нашпигованная пулями, валяется в госпитале. Следовательно, не может винить меня в этой ситуации -- и поэтому она не гналась за мной через всю планету, чтобы наказать и отомстить".
- Извини. Что можно понять за столь короткое время? - развел руками альбионец. - Хотя тебе стоит поговорить с Патрицией, она встречалась с Келли гораздо чаще, чем я.
- Успеется, - сказала мисс Робинсон-старшая. - Меня сейчас другое интересует. Кто изображен на фотографии? Почему ты присвоил себе имя того старика? Где на самом деле находится Новый Альбион? Что все это значит?!
- Долгая история, - пробурчал Хеллборн.
- Ничего страшного, у меня полным-полно свободного времени. То есть не полным-полно, но я готова тебя слушать...
За дверью послышался какой-то шум, и они одновременно повернули головы в том направлении. Дверь приоткрылась, послышался голос одно из грифонских офицеров: "...конечно, я не могу вам запретить". Потом дверь и вовсе распахнулась. Краем глаза Хеллборн успел заметить, как его собеседница одним движением смахнула со стола артефакты из далекого прошлого - фотографию и жетон с цепочкой.
На пороге стояли адмирал Верхувен и несколько форт-нептунских офицеров. Равнодушный взгляд Летучего Белголландца, окинувший кают-компанию, задержался на Матильде Робинсон и тут же превратился в удивленный:
- Баронесса фон Хеллборн? Какая приятная неожиданность!
Джеймс едва не поперхнулся воздухом. Поразительная наглость с ее стороны - называться таким именем.
- Сэр Маркус? И я рада вас видеть! - поднялась ему навстречу карфагенская (?!) шпионка.
- Я вижу, ваши солдаты даром время не теряют, - ухмыльнулся Одноглазый, маячивший за спиной адмирала.
- Мистер Рузвельт? - Верхувен повернулся к Хеллборну. - И вы здесь?
- Виноват, сэр! - рявкнул Джеймс, изображая стойку "смирно".
- Проваливайте, - добродушно велел адмирал.
- Слушаюсь, сэр! - отозвался Хеллборн и покосился на Матильду. Она холодно улыбнулась:
- Я надеюсь услышать окончание вашего рассказа, мистер Рузвельт, про ужасы мадагаскарских джунглей и так далее.
- Разумеется, миледи, я всегда к вашим услугам, - якобы смущенно пробормотал Джеймс и поспешил откланяться.
* * * * *
"Она права - это безумие, сумасшествие!" - думал Хеллборн, шагая по коридорам Форт-Нептуна. Хорошо, что он дал себе слово! Запоздало, конечно. Его стоило дать уже в тот миг, когда он увидел карту в кабинете Ла Бенева. А после той карты - чему удивляться?
Итак, сегодня воскресла еще одна покойница, которая знает так много, что ее недостаточно будет просто убить -- ее надо будет скушать целиком. Но перед этим тщательно, очень тщательно допросить...