- Допустим, Скоттенбург находится в руках ваших союзников, но как вы предлагаете туда добираться? На прорывателе блокады через весь Альбион? - снова развел руками Хеллборн. - Увольте.
- Блокаду прорывать совсем необязательно, - ухмыльнулся "Рэнкин". - У меня для вас прекрасные новости. Со вчерашнего дня в руках наших союзников находится и Фрэнсисберг. Главный морской порт и столица Нового Альбиона. Да, это была прекрасная операция! Я им даже немного завидую. Что такое ничтожная Моноплания по сравнению с Фрэнсисбергом! Вот где настоящий подвиг! Вот ценный трофей!
ФРЭНСИСБЕРГ?! Нет, земля не ушла из-под ног Хеллборна. Он и так слишком много пережил за последние недели. Больно и обидно, но... было бы чему удивляться.
- Что они еще взяли за последние дни? - равнодушно поинтересовался Джеймс. - Софию? Париж? Москву? Харбин? Сеул?
- Нет, эти пока держатся, - покачал головой "Рэнкин". - Но поверьте, придет и их час. А до тех пор... В соседней комнате вас ждет горячая ванна и чистая одежда. Приведите себя в порядок, мистер Хеллборн.
Ванна как ванна. Безопасная бритва... Джеймс склонился над зеркалом и подавил страшное желание нырнуть в него. Нет, это обычное зеркало. Черт побери, какой все-таки прекрасный шрам/ожог оставил у него над переносицей Франц Стандер. Надо будет обязательно отблагодарить его при встрече. Одежда... Ха, кто бы сомневался! Выглаженная мексиканская униформа. Какое звание мне присвоили сегодня? Надо же, гранд-майор. Хорошо что не бранд-майор, ха-ха-ха!
Когда Хеллборн вернулся в кабинет, "Рэнкин" беседовал с двумя новыми гостями.
- Познакомьтесь, Джеймс. Капитан Жак Маржерет, капитан Вальтер Розен.
- Хорошо, что не Розенкранц и Гильденстерн, - ухмыльнулся Хеллборн. - Хоть какое-то разнообразие.
- Вы все правильно поняли, - кивнул тевтонец, - но их настоящие имена вам знать необязательно. Эти джентельмены препроводят вас в Скоттенбург. Если ваш рассказ полностью подтвердится, вы получите чек на пять миллионов фунтов и билет в нейтральную страну. Вы что препочитатете, Швейцарию или Финляндию?
- Финляндию, - не задумываясь ответил Джеймс. - Как можно дальше от Альбиона. И климат почти альбионский. В Швейцарии тоже, но она недостаточно далеко.
- Вполне понимаю вас, - снова кивнул "Рэнкин". - Пожалуй, это все. Только одна маленькая мелочь. - Тевтонец взял со стола массивные часы, сверкнувшие металлическим браслетом. - Маленький сувенир на память. Наденьте, наденьте их, не стесняйтесь.
- Тяжелые какие, - заметил Хеллборн, защелкивая браслет.
- Неудивительно, тридцать грамм беллонита в осколочной рубашке, - непринужденно пояснил тевтонец. - Вы все поняли? Это гарантия вашей верности. Взорвавшись, беллонит необязательно убьет вас -- если браслет будет находиться как можно дальше от лица или груди. Но кисть оторвет стопроцентно. Болевой шок, дробление костей, потеря крови - будет некрасиво и неприятно, мистер Хеллборн. Не пытайтесь его снять - замок соединен с детонатором. И не уходите слишком далеко от этих джентельменов. Каждые несколько часов они должны будут заводить предохранительный механизм специальным ключом. Стоит им опоздать - и бомба взорвется. Вот теперь действительно все.
- Великолепно. Оригинально. Я восхищен, - признался Джеймс. - А как насчет моих гарантий?
- Все гораздо проще, чем вам кажется, - усмехнулся оберсткапитан. - Как только вы сойдете с трапа в нейтральной Финляндии, о ваших приключениях немедленно станет известно многим серьезным людям. Пусть потенциальные объекты вербовки знают, что мы добры, милосердны и умеем держать свое слово. И каждый агент получает достойное вознаграждение. Даже самый бесполезный.
- Вы случайно не приходилось иметь дело с Леопольдом Магрудером? - живо поинтересовался Хеллборн. - Или моим шефом, адмиралом Гильбертом?
- Неоднократно, - кивнул "Рэнкин".
- Вот и мне показалось, что вы кого-то цитируете, - ухмыльнулся альбионец.
- Счастливого пути, мистер Хеллборн! - не стал спорить собеседник.
- Приятно оставаться, - буркнул Джеймс.
Над покоренной Монопланией бушевал обычный тропический ливень. Улицы города были забиты солдатами и боевыми машинами, кое-где дорогу преграждали свежие развалины. Сидевший за рулем штабного автомобиля капитан Розен то и дело извергал проклятия:
- Так мы никогда не попадем в аэропорт!
- Не беспокойся, цеппелин без нас все равно не улетит, - заметил его хладнокровный товарищ Маржерет.
- Спасибо, успокоил. Твою задницу, что на этот раз?! В чем дело, лейтенант?! - заорал Розен, опуская боковое стекло.
- Буквально одну минуту, герр капитан, - поспешил с ответом молодой офицер. - Мы только расстреляем дюжину местных вервольфов, и вы сможете продолжить путь.
- Поторопитесь, - буркнул Вальтер Розен.
- Gruppe! Achtung! Feuer!!!
ТЫЩ-ТЫЩ-ТЫЩ!
- Прекрасно, поехали отсюда, - пробурчал по-прежнему недовольный Розен.
- Стоять! - внезапно рявкнул до того спокойный Маржерет. - Куда?!
- Не беспокойтесь, я и не думал убегать, - спокойно сказал Хеллборн, когда спутники догнали его. - Я просто должен был убедиться.
Да, это она. Это милое личико в диагональных шрамах, этот расплющенный нос персидского котенка невозможно было забыть или с кем-то перепутать. Кто-нибудь еще? Хеллборн окинул взглядом лежащих у стены. Нет, с остальными трупами он раньше нигде и никогда не встречался. Покойтесь с миром. А с тобой милая, нам предстоит особенное прощание.
Джеймс оглянулся и внезапно сорвал макану с пояса ближайшего солдата. У солдатского меча было мало общего с обсидиановым оружием древних ацтеков -- разве что дизайн и не совсем точное название. Современные гермексиканские маканы штамповались на военных заводах из обычной оружейной стали. Макана взлетела и опустилась - ШМЯК! Разоруженный солдат немедленно пошел блевать - странно, с чего бы это, удивился Хеллборн. Он за последние дни на всякое должен был насмотреться. Лейтенант, командовавший расстрелом, всего лишь закашлялся. Розен поморщился и ничего не сказал.
- Зачем вы это сделали? - спокойно спросил Маржерет. К нему снова вернулось хладнокровие.
- Я должен был убедиться, - столь же спокойно повторил Джеймс. - Она была из родом из могущественного племени живых мертвецов. Как и все мы, ха-ха-ха! Ее уже убили однажды, в дамской комнате ресторанчика в Касабланке, но она снова воскресла. Конечно, даже отрубленная голова не дает стопроцентную гарантию, но все-таки повышает наши шансы на успех! Ха-ха-ха!
Он поднял ее за волосы, посмотрел в остекленевшие глаза и ласково улыбнулся.
Гром и молния.
"Я человек дождя, Пати. Все было хорошо - и хорошо, что было. Встретимся на той стороне!"
Глава 45. Альбионская полночь.
Трудно поверить, но всего неделю назад Джеймс Хеллборн планировал обставить свое долгожданное возвращение в Альбион как можно более пафосно и возвышенно. Например, расцеловать причальную вышку дирижабля. Или пропитанный соляркой и машинным маслом бетонный причал в конце Великого Туннеля. Но за последнюю неделю столько всего произошло, что Хеллборн даже не заметил, как оказался под куполом Фрэнсисбергского аэровокзала.
За его стенами и окнами бушевала очередная альбионская гроза. Август - последний месяц антарктической зимы, но зима в этом году выдалась на редкость теплая. Не только в Мире Уцелевших Египтянцев, но и здесь. Гром, вода, молния - и ни намека на снег, если не считать градины размером с хороший мандарин.
"Хаос, первозданный хаос", - подумал Джеймс Хеллборн, бросая растерянные взгляды по сторонам. Нет, он не имел в воду безумный ливень. - "В эти дни пал не только Фрэнсисберг. Рухнул весь наш мир, окончательно рухнул - и погрузился в первозданный хаос".
Здание аэровокзала было битком набито захватчиками. Они сидели или спали на своих рюкзаках вдоль стен; или же бродили по залам и коридорам, бряцая оружием. Белголландцы среди них были в явном меньшинстве. Солдаты всевозможных рас и неизвестных наций, они носили самые невероятные мундиры и доспехи, а про загадочные винтовки и пулеметы и говорить нечего. Ведя между собой обычные солдатские разговоры, они пользовались английским, немецким, голландским языком; иногда - совсем непонятными наречиями или диалектами; но чаще всего - латынью. Грубой и варварской, но легко узнаваемой и донельзя понятной. В прежние времена ее так и называли - "солдатская латынь". Апсаки? Римляне? Нет, ни те и ни другие.