- Свобода!
- Смерть!
- Свобода или смерть?!
- И смерть, и свобода!!!
- Мир прекрасен!
- Очистим его!
- Железо и кровь!
- Кровь, мясо, пулеметы!!!
- Год Ноль!
- С новым годом!
- Ред Браун!
- С НОВЫМ ГОДОМ!!!
- Отлично, поехали отсюда, - подытожил командир.
Джипы взревели почти одновременно и направились на север. Деймос Хеллборн лежал на дне кузова, между цилиндрами пулеметной треноги. Стоявший за пулеметом гиксос держался одной рукой за казенник, а в другой сжимал чью-то отрубленную кисть и с хрустом обгладывал пальцы.
* * * * *
"Какая странная каменоломня", - заметил Деймос, когда гиксосы вытряхнули его из машины.
Разумеется, над ним давлели штампы и стереотипы, но все-таки... Каменоломня - это, как правило, карьер или каньон. Грубо говоря - углубление в земле, в котором, собственном камни и добывают. Иногда камни добывают в горах. Иногда... Но раскинувшийся перед ним пейзаж не укладывался ни в какие рамки!
Слишком правильная груда камней на плоской равние, а чуть дальше - еще одна, и еще одна... По правую руку - Нил, и какой-то мертвый город на другом берегу. Определенно, знакомая местность. Хеллборну раньше не приходилось бывать в Египте, но он прочел столько книг, видел столько фотографий... и поэтому все вспомнил и узнал!!!
Когда-то здесь стояли великие египетские пирамиды. Хеопса, Хефрена, Сфинкса, и дальше по списку. Потом их кто-то взорвал, разбомбил, уничтожил - и превратил в циклопические груды камней. Среди которых сейчас бродили, ползали и копошились тысячи - десятки тысяч оборванных, изможденных, изуродованных, жалких, несчастных людей всех рас и цветов кожи. Рабы древнего... нет, нового Египта.
Колючая проволока в несколько рядов, дополнительно украшенная пулеметными вышками, тянулась чуть ли не до самого горизонта. Многочисленные репродукторы извергали какой-то незнакомый, но очень бравурный марш. Деймос прислушался.
Bring me my bow of burning gold!
Bring me my arrows of desire!
Bring me my spear! O clouds, unfold!
Bring me my chariot of fire!
I will not cease from mental fight,
Nor shall my sword sleep in my hand,
Till we have built Avaris here,
In our black and pleasant land!
И под звуки этой музыки обломками фараонского величия нагружали разнокалиберные грузовики -- от скромных двухтонок до гигантских карьерных самосвалов, немедленно отбывающих куда-то на север. На строительство Авариса, не иначе.
А потом Хеллборн увидел вторую половину беды. Столбы вдоль дороги, распятые скелеты, подвешенные клетки, виселицы, черепа на кольях -- полный набор, почти как в освобожденном Порт-Султане, но в несколько раз больше. Раз в десять. А то и в двадцать.
"Святая дева Елизавета, куда я попал?!"
- Ну, чего встал? - довольно добродушно поинтересовался командир патруля. - Шагай вперед!
И они зашагали.
Комендант лагеря и начальник работ обитал в самом настоящем вертолете, выгодно смотревшемся на фоне палаток, деревянных бараков и прочих глинобитных домиков. Вертолет был лишен винтов, лопастей и других важных деталей, необходимых для полета. Но, как подозревал Хеллборн, должен был сохранить роскошное внутреннее убранство. На борту приземленной машины среди прочих красовался плакат с готическим текстом: "Только на твердой земле человек может быть свободен!" Похоже, воздушные полеты здесь не поощряются. И "Купидону-27" просто не повезло напороться на случайный пустынный патруль, вооруженный зенитными автоматами.
Комендант был высок, белокож и здоров - почти как командир патруля, только еще моложе. Он щеголял в аналогичной красной униформе без знаков различия. На доставленного пленника комендант взирал с легкой смесью лени, презрения и любопытства. Как ему это удавалось? - решительно непонятно.
- Так за что тебя романцы повязали? - спросил гиксос-начальник.
- За контрабанду, - поспешно объяснил Хеллборн. - Пустяковое дело, товар стоил гроши, но шеф местной сигуранцы решил устроить за мой счет отпуск в столице. Он очень спешил, поэтому мы и пролетали над Египтом.
Деймос очень старался отвечать на все вопросы быстро и максимально ясно. У него временно пропало всякое желание шутить. Он только что видел, как двух рабов забили камнями, а одного четвертовали кхопешем и принялись поедать конечности -- еще до того, как бедняга испустил дух.
Ах, как хорошо было в плену у виксов! у абиссинеров! у румын! даже у индюшатников -- там была хоть какая-то надежда.
В этом аду, как ни банально это звучит, надежду должны были давным-давно убить. И сожрать.
- Запомни раз и навсегда, - спокойно и как-то равнодушно отвечал комендант, - если ты еще раз произнесешь это запретное и грязное слово на букву "Е", тебе отрежут язык, вместе с головой. Наша страна, от Ливийской пустыни до Нила, и от Нила до Красного моря называется Гиксосия. Мы - гиксосы. Красные гиксосы. Понял?
- Так точно, сэр! - рявкнул Деймос. - Гиксосия. Мы - гиксосы!
- "Мы", а не ты, - на удивление мягко поправил его собеседник. - Ты пока еще не гиксос.
- Так точно, сэр!!!
- Бывший солдат? - поднял брови гиксос.
"Какой у него отвратительный фламандский акцент!"
- Так точно, сэр!
- Прекрати называть меня "сэром", - столь же мягко потребовал гиксос, от чего по спине Хеллборна пробежался предательский водопадик пота.
- Так точно!... Виноват.
- Напомни, как тебя звать?
- Хеллборн. Деймос Хеллборн.
- Англичанин?
- Так точно.
- И что же мне с тобой делать? - комендант задумчиво посмотрел на пирамидные развалины, пулеметные вышки и пыточные столбы.
"Что делать?" У Хеллборна было время об этом подумать, пока пулеметные колесницы удалялись от сгоревшего "Купидона", и пока он шел вдоль жуткого забора к жилищу коменданта.
Судя по всему (хоровод вокруг костра, лозунги, одноцветная униформа), он попал в руки правящего в Египте революционного движения. Какую официальную идеологию они исповедуют? Коммунизм? анархизм? фашизм? стоцкизм? - неизвестно, но явно не какой-нибудь нацизм-национализм, потому что среди них есть белые европейцы, арабы, негры, и нет ни эллина, ни иудея. То есть красные гиксосы вполне будут рады принять в свои ряды скромного англосакса. Надо прикинуться восторженным неофитом - но не очень восторженным, не переиграть. Там видно будет. Прикинуться неофитом, потому что в противном случае он рискует превратиться в распятый скелет или в пустой череп.
- В той, прошлой жизни, меня несправедливо оклеветали и осудили, - с пол-оборота завелся Хеллборн, - поэтому я решил порвать с прошлым и принять участие в строительстве нового мира! А где в наши дни строят новый мир? Здесь, в Е... в Гиксосии!!! Я хочу быть с вами. Все равно у меня нет дороги назад. Особенно после того, как я прикончил "римских" ублюдков, державших меня в плену.
- Вот оно как, - задумчиво протянул гиксос. - Это предложение стоит рассмотреть. Но вот в чем проблема. Понимаешь, только человек может стать красным гиксосом. Они - люди, - он кивнул на окружавших его вооруженных солдат. - А вон там, за колючкой - обезьяны. Обезьяны, которые должны долго и упорно трудиться. Потому что только труд может превратить обезьяну в человека. И они будут трудиться, пока не превратятся в людей. Или сдохнут как обезьяны, недостойные человеческого звания.
"Обезьяны?... труд?... человек?... Я попал в страну победившего дарвинизма?!"
- Но как мне доказать свою человечность? - замирая от ужаса и собственной храбрости уточнил Деймос.
- "Мы -- люди Книги и Закона, они -- с одним железом дружат. Змея становится драконом, когда змею другую душит", - продекламировал комендант. - А обезьяна становится человеком, когда убьет другую обезьяну. Соображаешь?
- Соображаю, - кивнул Хеллборн, хотя на самом деле ничего не понял.
- Приведите Бандерлога, - приказал гиксос, повернувшись к охранникам.
"Бандер... кого?!"