До американского самолета оставалось меньше десяти метров. Сквозь разорванный плексиглас нижнего гнезда Фамке могла прекрасно разглядеть лицо пилота за лобовым стеклом "крепости". Это был совсем молодой парень, похоже, ее ровесник. Рядом с ним сидел штурман, но его лицо скрывалось за поперечным ребром жесткости. Сержант ван дер Бумен снова перевела свой взгляд на пилота. Тот неожиданно поднял глаза и их взгляды встретились.
Какое-то мгновение лицо американца не выражало никаких эмоций, но внезапно он широко улыбнулся и поднял вверх большой палец. Она осталась без шлемофона, волосы развевались на ветру, подумала Фамке -- проклятый янки понял, что ему противостоит девушка. Юголландка пожала плечами и показала в ответ средний палец. Этому жесту ее научили американские моряки, когда она была совсем девочкой, игравшей с другими детьми на причалах Дракенсберга. Американец улыбнулся еще шире, и как будто "притормозил" свой бомбардировщик. Самолеты больше не сближались, теперь дистанция оставалась неизменной -- примерно восемь метров по диагонали, плюс-минус. Фамке осталась в "мертвой зоне", башенный стрелок "крепости" не мог ее видеть и достать.
Но от этого не становилось легче. Сержант авиации бросила еще один короткий взгляд на пулемет Фоккера. В разные стороны торчали лохматые пружины и детали затвора. Дохлый номер. Как в том, набившем оскомину бородатом анекдоте:
"Но вы же настоящий юголландец!... - И пулемет застрочил снова..."
Фамке снова оглянулась на "крепость". Пилот по-прежнему пожирал ее глазами и скалился в тридцать два белоснежных зуба. Долго ли еще американец собирается играть с ней? Что делать? Выход есть -- доложить командиру, пусть уводит самолет с линии огня... Черт! Как она могла забыть! У нее есть еще один пулемет! Точнее, пистолет-пулемет - не суть важно.
Фамке торопливо потянула вниз "молнию" летного комбинезона. Глаза американца принялись округляться от изумления -- но настоящее изумление ему еще только предстояло испытать, когда Фамке расстегнула подмышечную кобуру и извлекла на свет автоматический "руби", украшенный веселыми золотыми дракончиками Цинской династии. Прощальный подарок Мэгги, любимое оружие японских авиаторов и китайских коммандос. Ухватившись левой рукой за раму пулеметной турели, Фамке крепко уперлась ногами в пол, сдвинула переводчик огня и вытянула правую руку вперед. Семь с половиной метров, прикинула она, трудно будет промахнуться -- и она не промахнулась. Пущенная из пистолета длинная очередь впечаталась прямо в лобовое стекло американского бомбардировщика.
Черта с два! Армированное стекло выдержало, только покрылось мелкой сеткой трещин.
На этот раз вражеский пилот торопливо натянул кислородную маску и покрутил пальцем у виска. Юголландка показала в ответ раскрытую ладонь - мол, "спокойно, не волнуйся", отбросила опустевший пистолет и в тысячный раз осмотрелась вокруг. Вот с чего надо было начинать - из наплечной кобуры капрала Сиберга выглядывал безгильзовый кольт 44-го калибра. Это уже не пулемет, это осадное орудие!
Первая же пуля завершила разрушение лобового стекла и убила пилота наповал -- в лоб и без выходного пособия. Кажется, в этот раз он даже удивиться не успел. Американец упал на штурвал, его бомбардировщик слегка -- совсем слегка клюнул носом. На миг возникло безумное желание - прыгнуть вниз, прямо на голову мертвому пилоту и взять "крепость" на абордаж. Это будет подвиг, о котором еще целые века станут слагать баллады! Желание пропало, когда прежде невидимый штурман, вдохновленный примером Фамке, открыл ответный огонь из своего пистолета. Мазила, выпустил полный магазин и даже близко не попал. Мерзавец прятался за пультом управления, и Фамке не могла его достать, зато пульт раскурочила на совесть. Все, машина далеко не улетит. Уцелевший американец тоже понял это. Должно быть, он считал выстрелы, и когда Фамке выпустила шестую, последнюю пулю, перестал прятаться. Впрочем, штурманский пистолет тоже был пуст, поэтому он только бросил на Фамке прощальный - как ей показалось, укоризненный взгляд - и скрылся в глубине своего самолета. Десяток-другой секунд спустя -- она не могла сказать точно, сколько времени прошло (а сколько времени занял поединок? и того меньше) -- где-то за кормой американского бомбардировщика раскрылся первый парашютный купол, потом еще один, и еще.
Сержант авиации ван дер Бумен поправила кислородную маску и перевела дыхание. "Крепость" все еще тащилась вслед за "летучим юголландцем" - но недолго, совсем недолго. Американский аппарат еще раз клюнул носом, и принялся заваливаться на правое крыло. И только тогда Фамке разглядела красочный рисунок на левой скуле бомбардировщика, чуть ниже пилотской кабины -- там, где обычно рисуют крестики или звездочки по числу воздушных побед или успешных миссий. Неизвестный художник был талантлив - по крайней мере, на ее окончательно испорченный и непритязательный вкус.
На картинке была изображена рыжеволосая валькирия, облаченная в древние рыцарские доспехи. Она восседала на крылатом коне, и ее волосы развевались на ветру.
_____________________________
продолжение следует
Глава 7. А там еще немного - и Прованс!!!
.......................................................................
В Париже (еще один город, который ему совершенно не понравился) Хеллборна ждал не самый приятный сюрприз.
Как и в прошлый раз он устроил разнос коменданту аэропорта, прокатился с ветерком по очередной европейской столице, после чего постучался в калитку юголландского посольства.
По ту сторону калитки стоял высокий, плечистый сероглазый блондин с роскошной рыжей шевелюрой. Красивый, мерзавец, машинально отметил про себя Джеймс. И форма ему идет. Классический светский лев. Ему бы в имперских столицах и больших городах работать. За что его отправили...
"Но ведь он и работает в большой имперской столице!" - спохватился Хеллборн. - "Ведь это же..."
- Добро пожаловать, герр ван Хеллсинг, - сказал юголландец и улыбнулся в тридцать три зуба.
- С кем имею честь? - вежливо осведомился Хеллборн.
- Капитан Стандер. Франц Стандер. Можно просто Франц, - представился собеседник. - Помощник военного атташе.
Нет, это совсем не тот Франц Стандер, которого я знал, окончательно убедился альбионец. Тот, прежний Стандер, погиб много месяцев назад на борту БЕЛголландского цеппелина. Его убили по приказу генерала Гисли Торкильсона. А это другой Стандер. Зеркальный двойник из этого мира. Вместо Австралии его далекие предки перебрались в Антарктиду, грядущую Юголландию, где Стандер и появился на свет -- не прошло и трех веков!
"Это не просто "дежа вю", это уже детерминизм какой-то".
Интересно, он и в этой галактике такой же хитрозадый мерзавец?
- Прошу вас, проходите. Позвольте, я возьму ваш чемодан.
- Тихо тут у вас, - заметил Хеллборн, рассматривая внутреннее убранство посольства - довольно скромное. Нет, это наверняка не стиль одного из Людовиков.
- Посол, атташе и добрая половина персонала временно перебрались на курорт, - поведал Стандер.
- На курорт?! - изумился альбионец. - Сейчас? В самый разгар войны?! Нашли время...
- Я имел в виду Виши, - пояснил юголландец. - Раз уж мы признали новое французское правительство, посол решил, что это будет уместно и прилично. На хозяйстве в Париже остались младшие офицеры и чиновники. Работы немного, даже сейчас. Юголландских граждан в городе почти нет.
- Да и я тут надолго не задержусь, - между прочим заметил Хеллборн.
- Да, я знаю, - неожиданно быстро закивал юголландец, - я получил депешу от генерала Деклерка. Весь к вашим услугам, герр штабс-капитан.
(Именно так. Хеллборн пристегнул новые погоны, добытые в берлинском посольстве, еще будучи на борту самолета. Это было старое, привычное звание, Stafкapitein. Он носил его в те счастливые дни на Порт-Султане, а потом на халистанской половине Острова Черепов...)
- Услугам? - позволил себе съязвить альбионец. - Если вы прочитали депешу, то уже знаете, кто мне нужен.