"Нет ли здесь противоречия, Джеймс? Не успел, но все-таки успел?"
"Все правильно. Так и должно быть. Правдивый рассказ не должен быть идеален с литературной и стилистической точки зрения".
- И вот, совершенно неожиданно, я остался на корабле в полном одиночестве. Что мне оставалось делать? При всем уважении, я не собирался возвращаться в советский плен. Плыть к данорвежским берегам было рискованно - русский флот уже приступил к морской блокаде. И я направился в ближайшую нейтральную страну -- в Исландию. В Белголландскую Исландию, - на всякий случай уточнил альбионец. - Там я сдался в руки Береговой Обороны. Как мы теперь понимаем, уже тогда белголы готовили свою агрессию. Им ни к чему был лишний шум за несколько дней до войны. Поэтому они поспешили замять дело. Меня быстро выслали в Англию, а корабль вернули вам. Вот, собственно, и все...
- В вашем рассказе не хватает одной важной детали, - хладнокровно заметила товарищ Стеллер. - Куда делись тела погибших?
- Я похоронил их в море, - спокойно ответил Джеймс.
- Выбросили за борт, - уточнила она.
- Похоронил в море, - настаивал Хеллборн.
- Выбросили за борт, - повторила товарищ старком.
- Мы не в детском саду, госпожа Стеллер, давайте прекращать эти игры, - нахмурился альбионец. - Я похоронил их в море. Так принято у нас, у моряков. При всем уважении к погибшим -- и к своим, и чужим. Варианты возможны на гигантском мониторе или авианосце, где есть возможность положить труп в рефрижератор и доставить в родной порт для погребения в земле. На маленьких кораблях вроде танкатера вариантов нет. В море. В этом нет ничего оскорбительного. Я бы и сам себя выбросил...
- Не смешно, - в свою очередь нахмурилась она.
- Простите. Ваши комментарии задели меня за живое.
- Задели вас? - криво усмехнулась Надежда Стеллер. - Что говорить обо мне? Ведь речь идет о моем брате. Между прочим, - она резко наклонилась вперед и прицелилась в собеседника парой черных глаз, - как и_м_е_н_н_о умер мой брат?
- Вы уверенны, что вам необходимо знать... - замялся Джеймс.
- Мистер Хеллборн, - ее голос похолодел на несколько градусов, - теперь ваша очередь прекращать детские игры. Не надо меня щадить. Я боевой офицер; я воевала, была несколько раз ранена; я убивала людей; я видела как погибают мои товарищи; видела, как близкие мне люди умирают в страшных мучениях. Не надо меня щадить. Я хочу точно знать, как именно умер мой брат.
- Браге выстрелил ему из револьвера в затылок, - Хеллборн резко бросился в омут с головой. Чтобы не успеть передумать. - В упор. Я уверен, что он скончался сразу.
Она резко встала.
- Это все, господин Хеллборн. Не говорю вам "спасибо", потому что благодарить здесь не за что. Но запоните, - она внезапно наклонилась к нему, и он смог почувствовать ее горячее дыхание, - хорошенько запомните, если вы обманули меня - берегитесь. Берегитесь, мистер Хеллборн. Если вы солгали мне - с этого самого дня почаще оглядывайтесь назад. Потому что если вы солгали мне, то в один прекрасный день я могу оказаться у вас за спиной...
"ОМГ!..."
- ...но рядом уже не будет данорвежского профессионала, чтобы защитить вас.
"Чтобы все на него свалить", - уточнил Внутренний Голос.
- Это все, господин Хеллборн, - повторила товарищ Стеллер. - Прощайте. Надеюсь, мы с вами больше никогда не встретимся. Пусть вы даже рассказали мне правду, но вы убивали наших солдат в Митраборге. Поэтому вы мне противны. Ваше счастье, что сегодня мы союзники. Не мне решать, но я не думаю, что альянс между нашими странами продержится сколько-нибудь продолжительное время...
"Женщина прощается, но не уходит".
- ...от нашего союза в Первую Мировую войну не было особого прока, - продолжала товарищ старком.
- Первую Мировую? - автоматически переспросил Джеймс.
- А вы не заметили, мистер Хеллборн? - усмехнулась она. - Вот уже почти месяц, как мы участвуем во Второй Мировой. Или вы можете предложить лучшее имя для этой войны?
- Позволю себе усомниться, - признался он.
- Кто вас обучал русскому языку? - внезапно поинтересовалась Надежда Стеллер. - Слишком много старомодных оборотов, часто неуместных... Кто-нибудь из белых эмигрантов?
"Прямое попадание!"
- Прощайте, мистер Хеллборн, - она не стала дожидаться ответа и через мгновение исчезла за порогом. Прежде чем захлопнулась дверь, ему показалось, что в ее глазах заблестели слезы. Поэтому она и поспешила сбежать.
Джеймс Хеллборн не сразу последовал за ней.
За последние пять лет ему неоднократно угрожали; много раз обещали достать из-под земли, а один азиатский ворлорд даже назначил награду за его голову. Это было знакомо, это было понятно; неприятная, но привычная и неизбежная часть работы и службы.
Тогда почему только что завершившийся разговор он поспешил принять так близко к сердцу?
Хеллборн искал ответ и не находил его.
Посидел еще немного в пустом кабинете. Вернулся в банкетный зал. С удивлением отметил, что он отлучился всего на несколько минут. Веселье было в самом разгаре. Лео Каннегисер продолжал срывать апплодисменты. Хеллборн прислушался.
...я помню из нежного детства
тогда прозвучавший ответ:
"Победа - не цель. Только средство
Добиться грядущих побед".
Нас в битву толкает не ярость,
Но Вера, Нажежда, Любовь,
Не кровью пропитанный парус,
Но в жилах текущая кровь.
Нам битвы финал неизвестен,
Но помним всегда об одном:
Кто слышал свободные песни,
Тот больше не будет рабом.
В девятом искупаны вале,
Сжимаем оружье в руках,
Мы - люди из бронзы и стали,
В таких же стальных кораблях!...
"Да, это про нас, - подумал Джеймс. - Это мы - железные люди в стальных кораблях. Осталось только вспомнить и понять - за что мы сражаемся".
Глава 22. Альбионцы за границей.
На следующий день Джеймс отправился в Министерство Юстиции, где уже заседала Международная Комиссия по военным преступлениям. Показания, которые ему пришлось давать, свелись к односложным ответам на вопросы "Вы видели это собственными глазами?" - "Да".
Или "Да, ваша честь".
Снятые на острове Порт-Султан фотографии демонстрировались на широком экране. Специально приглашенные белголландские дипломаты некоторое время скромно сидели в углу, но потом прорвались к проектору со своим набором невеселых картинок. На какое-то мгновение Хеллборн испугался, ожидая увидеть усыпанную заколотыми и обезглавленными трупами палубу "Виллема Молчальника". Нет, виксы не успели запечатлеть эти пейзажи для грядущих поколений. Впрочем, почерк корейских империанцев легко угадывался на тех островах и кораблях, где все-таки смогли побывать белголландские фотографы.
Некоторое время корейцы сдержанно молчали, но очередная серия кадров заставила подполковника Тай Кван До вскочить с места.
- Протестую! Это расстрелянные нами военные преступники из лагеря на Порт-Султане!
- Палач! - указающий перст главного викса прицелился в Брюса. - Виновен!
- А среди них случайно не было капрала Геррита Стандера? - подключился Хеллборн.
- Откуда вы знаете? - удивился было белголландский дипломат, покосившись на свои бумаги, но тут же спохватился: - Вы тоже в этом участвовали! Убийца! Убийца!!!
Корейцы поспешили вступиться за Хеллборна; завязалась очередная перепалка, и коварный альбионец поторопился покинуть зал заседаний. Ах, как мы мечтали об этой войне!...
В полупустом (но не совсем пустом) коридоре этажом ниже Джеймс столкнулся с Магрудером. Американский (?) разведчик по-прежнему щеголял в коричневой форме папистов. "Брат-майор Ордена", - разобрался в его нашивках Хеллборн. Магрудер показал ему три средних пальца, что означало "никуда ты от меня не денешься". "Как скажешь", - подумал Джеймс и продолжил свой путь.