Но я хочу причинить ему боль самым ужасным способом. В конце концов, смерть — это всего лишь момент. Но что, если я смогу найти для него способ жить в нищете годами? Мне нужно подобраться поближе, чтобы выяснить его слабое место, поэтому, если я займусь с ним сексом сейчас, я буду мусором.
Женщинам приходится переживать из-за такого дерьма, когда они встречаются, и когда замышляют преступление. Вряд ли это справедливо, не так ли?
Ох, ладно. Я уже решила, что Стивен не будет хорош в постели, поэтому притворяюсь застенчивой, даже когда пьяно хихикаю над его флиртом. Он уверен, что у него есть шанс сегодня. Я навеселе, на мне кружевной лифчик, и я только рассталась с парнем. Стивен думает, что может залезть ко мне в трусики, а значит, захочет этого еще больше, когда я этого не дам.
Он бросает пару двадцаток на стол. Затем встает, чтобы отодвинуть мой стул. Он даже помогает мне надеть свитер. Руками гладит плечи и сжимает руки.
— Я отвезу тебя домой, — шепчет мне на ухо.
Я переплетаю свою руку с его, когда мы выходим из ресторанчика в прохладную ночь. Великолепный аромат опавших листьев обволакивает нас при порыве ветра. Дрожу и тянусь к теплу его тела, я более чем готова позволить ему обнять себя за плечи ради комфорта. Его одеколон пропитан нежным запахом осени, и я слышу, как шелестят над головой сухие листья.
Осень — мое любимое время года. Она напоминает мне меня саму, пустую и холодную. И несмотря на то, что природа умирает, люди находят это красивым. Возможно, они могли бы чувствовать то же самое и ко мне.
Думаю, я выпила слишком много вина.
Стивен открывает пассажирскую дверцу большого серебристого внедорожника, который выглядит так, будто его никогда не касалась грязь. На мгновение после того, как он закрывает дверь, я остаюсь одна, и мне хочется открыть бардачок и поискать знак или подсказку, кто здесь был раньше. Заколка. Тюбик губной помады. Может, даже настоящая перчатка. Но затем он открывает дверцу со своей стороны, и я снова ему улыбаюсь.
— Моя квартира всего в миле отсюда, — говорю, прежде чем дать ему указания.
Обогреватель сиденья быстро срабатывает, и теперь мне уютно. Я навеселе, наполнена хорошей едой и не могу дождаться, когда вернусь домой и засну. Я не люблю обниматься, но прямо сейчас теплое тело рядом пришлось бы кстати. Только не тело Стивена.
Может, мне завести кошку?
Мысль вторгается в мою голову полностью сформированной и совершенно очевидной. Кошка. Еще один маленький социопат, который свернется калачиком рядом со мной ночью и согреет меня.
Эта идея — внезапная, она рождает во мне отчаянную потребность… И это плохая идея. Я не задержусь здесь надолго, в моей квартире не разрешены домашние животные, и потом, я же уеду из страны. Но это ужасно — отказывать себе в том, чего хочешь, и мне уже интересно, где ближайший приют для животных.
— Прямо здесь? — Стивен спрашивает, и я понимаю, что мы приехали.
Указываю на мой обветшалый жилой дом двадцатых годов.
— Вот этот.
— Я провожу тебя, — говорит он, паркуясь у тротуара.
Меня раздражает, что я должна прервать свои размышления о новом коте и снова обратить внимание на Стивена, но я жду, как милая, терпеливая девушка, когда он подойдет, чтобы открыть мне дверцу.
Он ведет меня на крыльцо, ждет, пока я открою главную дверь старомодным металлическим ключом. Должно быть, рядом сотни дверей с подобными замками. Не могу представить, когда они менялись последний раз. Я бросаю взгляд на Стивена.
— Спасибо, что проводил меня.
— Я доведу тебя до двери. Не похоже, что это хороший район.
— Тебе необязательно это делать.
Но Стивен держит дверь открытой и следует за мной в темный вестибюль мимо почтовых ящиков к лестнице. Моя квартира на втором этаже, прямо над лестницей. Я слышала, что лучше быть подальше от входа по соображениям безопасности, но мне нравится наблюдать через глазок, как приходят и уходят мои ничего не подозревающие соседи. Женщина через три двери — старая барменша, которая каждый вечер приводит домой нового пьяницу, и она мой любимый объект для наблюдений. Всем нужно хобби, и я рада, что она нашла свое.
Но сегодня я и есть скандал в коридоре. Останавливаюсь у своей двери.
— Мы пришли.
— Должно быть, здесь, у лестницы, шумно.
Я позволяю ему покопаться в этом. Ага, я слишком глупая, или бедная, или слабая, чтобы требовать квартиру получше. Еще одно едва заметное оскорбление, чтобы унизить меня, но я понимаю его игру, и точно слышу, что он имеет в виду.