— Меня зовут Энтони, — мужчина протягивает руку и, когда я сжимаю ее, отвечает быстрым и крепким рукопожатием.
— Джейн, — отвечаю я. — Ты здесь по работе?
— Да. Представляю новую компанию. Я работаю в рекламном агентстве в Чикаго. А ты?
— Я живу неподалеку. Просто хотела выбраться из своего дома на пару часов.
— Экстраверт?
— Что-то вроде того. Мне нравится немного шума на заднем плане, и такое длительное время я могу мириться только с круглосуточными новостными каналами.
— Понял. Я не особо люблю спорт, но, кажется, все время оказываюсь в спортивных барах.
— Ты много путешествуешь?
— Несколько раз в месяц. Никакого сумасшедшего ритма.
Я не спрашиваю о его семейном положении. Он не спрашивает о моем. Нам подают новые напитки, и мы легонько чокаемся.
— Спасибо, — бормочу я.
— Не за что.
Мы разговариваем около часа. Вы можете подумать, что я неразговорчива, но это не так. Я люблю болтать так же, как и люблю книги с интересными сюжетами. То, как другие люди живут, любят и думают — это уютные загадки, хотя их истории для меня неоднозначны, как слова на странице. Я не понимаю глупые реакции людей. Не понимаю их иррациональности. Но светская беседа — это легкое развлечение.
Со своей стороны, обычно, я должна только упомянуть Малайзию, и слушатель уже заинтересован. Но здесь я действую осторожно. Мое пребывание в Миннеаполисе не закончится хорошо. Сколько вопросов будет задано, и кто будет их задавать? Понятия не имею, поэтому держу Малайзию при себе.
Тем не менее, есть истории, которыми можно поделиться, и я делаю это. Энтони умный и забавный, и он выглядит немного смущенным, когда, наконец, спрашивает меня, должны ли мы взять по последнему напитку в его комнату.
Ему не нужно смущаться. Лично я не смущаюсь. Оплачиваю свой счет и оставляю хорошие чаевые бармену, прежде чем помахать на прощание. Краснолицый бизнесмен, глаза которого теперь мутные от выпивки, бросает на меня презрительный взгляд, когда мы с Энтони проходим мимо, и я сдерживаю желание сказать ему, чтобы отвалил и, наконец, вырос. Неважно, сколько ему лет, он все равно захочет женщину моего возраста, но ему обидно, что я не хочу его. Замечает ли он свое дерьмовое лицемерие? Нет. Это я эгоистичная стерва. Это всегда будет моя вина.
Только кому какое дело до него? Мы с Энтони заходим в лифт, и даже в этот момент он не давит на меня, но его взгляд, скользящий по моему телу, становится жарче, веки немного тяжелеют. Я касаюсь кончиком пальца его запястья и рисую круг.
— Мне нравятся твои руки, — говорю ему.
— Мои руки? — он не из тех, кто занимается тяжелой атлетикой, и кажется удивленным.
— Они сильнее моих, но не показушно.
Энтони улыбается, когда подходит ближе.
— Ты странная.
Да, парень, я такая. Его губы успевают только коснуться моих, когда двери лифта открываются. Он колеблется, целует меня снова.
— Пошли, — шепчу и тащу его в коридор.
На мгновение становлюсь реальной. Я взволнована, счастлива, находясь близко к другому человеку, почти задыхаюсь от предвкушения. Он целует меня перед тем, как дверь его комнаты полностью открыта, и я стараюсь не думать, не планировать и не анализировать. Мы не неистовствуем, но и, не теряя времени, исследуем, раздеваем друг друга, когда целуемся и прикасаемся друг к другу.
Прямо сейчас я бы пошла на риск с привлекательным мужчиной как любая на моем месте. Это могло бы перерасти в нечто более глубокое. Мы могли бы влюбиться, пожениться и жить своей давней мечтой. Мне нравится эта краткая фантазия так же, как и секс, но после кульминации эта близость испаряется вместе с потом на моем теле. Я давно это приметила.
Самое смешное, многие люди ― социопаты, когда дело доходит до секса, не так ли? И я странная? По крайней мере, я последовательна.
У меня хорошая интуиция, и Энтони меня не подводит. Он заставляет меня испытать оргазм перед тем, как мы занимаемся сексом, потом снова, в конце. Мне нравится его тело, тугое и скользкое от пота, и он использует презерватив без моей просьбы. Если бы ему не нужно было улетать утром, я могла бы вернуться завтра вечером. Но когда он спрашивает, хочу ли я поддерживать связь, я неохотно качаю головой. Энтони говорил, что приезжает в город раз или два в год, да и я не задержусь здесь надолго.
— Ты уверена? — спрашивает он. — Мне кажется, это было довольно приятно.
— Это было действительно приятно, — успокаивающе шепчу я, поглаживая его по руке, а затем по груди и животу.
Мои «заверения» настолько «убедительны», что он снова твердеет. Мы делаем это еще раз, и этот раунд грубее, жестче и даже больше, чем просто приятней.