— Вышитое — зеленое с серебристой нитью. Подойдет?
— Твое любимое? Конечно, оно очень элегантное, — заверила подругу Джейн. — Что-то говорит мне, что твоя кузина Шарлотта сегодня постарается одеться слишком шикарно, чтобы показать нам, бедным замарашкам, как наряжаются леди, которые запросто общаются с дочками герцога.
— Боюсь, ты не склонна к проявлению милосердия.
Леди Селси и ее дочь оставались в гостях так долго, что Рейчел и Джейн пришлось одеваться в большой спешке, но все равно ужин был подан позже, что привело полковника, имевшего военную страсть к пунктуальности, в дурное расположение духа, да и нога после поездки нещадно разболелась.
— Говори громче! — неожиданно рявкнул он на Рейчел, не услышав какую-то из ее фраз. При этом он так сильно испугал дочь, что та уронила стакан, который слуга только что наполнил лимонадом, и все содержимое выплеснулось на ее платье. — Посмотри, что ты наделала! Безрукое неуклюжее создание!
— Боже! Мне очень жаль! — чуть не плача, пролепетала Рейчел, а миссис Кэмпбелл спокойно заметила:
— Тебе придется сменить платье, детка; ты же не пойдешь на бал мокрая, как русалка.
— Я… мне все равно, я т-так и п-пойду, — сказала Рейчел, но все присутствующие за столом дамы в один голос запротестовали.
— Идти в мокром платье! Что за дикая идея! Это непристойно! Что подумают о твоем воспитании?
— Делай то, что тебе сказала мать! — взревел полковник, и на тарелку Рейчел упали две капли темной крови.
Джейн вскочила.
— Пойдем, Рейчел, я помогу тебе переодеться. Мы вернемся раньше, чем вы допьете чай, — поспешно сказала она, покосившись на полковника.
Как только они вышли из комнаты, он бросил хмурый взгляд на часы и нервно забарабанил пальцами по столу.
— Принесите лед. Быстро, — сказала Джейн и повязала Рейчел на шею салфетку, чтобы не испачкать кровью платье. Потом она усадила подругу в кресло и положила ей лед на лоб и переносицу.
— Ну вот и все. Кровотечение остановилось. Хорошо, что ты не испачкала платье. А лимонад отстирается. Я где-то читала, что пролить воду — это к счастью. Возможно, пролив лимонад, ты станешь еще счастливее и получишь пятнадцать предложений руки и сердца, как твоя кузина Шарлотта.
Джейн болтала без умолку, чтобы успокоить Рейчел, которая была ошарашена и обижена неожиданным взрывом отца. Ведь ничего подобного уже давно не было. У нее в глазах стояли слезы, руки дрожали.
— Что ты наденешь вместо зеленого платья?
— Не знаю. Мне все равно, — пробормотала Рейчел.
— Может, из розового муслина? В этом платье у тебя сразу улучшается цвет лица. — Сама Джейн считала, что оно идет подруге намного больше ее любимого зеленого, поэтому помогла ей надеть его и сразу начала застегивать маленькие пуговки, пока не последовало никаких возражений.
— Какая неприятность! Твоя прическа испорчена. И боюсь, уже нет времени снова завить все пряди…
— Не важно, — снова без всякого выражения проговорила Рейчел. — Никакой разницы.
— Разница, безусловно, есть. Это же твой первый бал! Но раздражать полковника и дальше нет смысла. Знаю! Я причешу тебя а-ля соваж — видела картинку в журнале, когда мы вчера ждали твою бабушку в библиотеке Харви, и я знаю, как сделать такую прическу. Ты будешь выглядеть словно парижанка.
И ловкие пальчики Джейн довольно быстро соорудили на голове подруги впечатляющую башенку из каштановых волос, украшенную перьями и блестками.
— Вот так! Нет, не надо себя разглядывать. Ты выглядишь очень элегантно, и, поверь, волосы держатся вполне надежно. Прическа переживет даже контрданс. Шарлотта позеленеет от зависти. Ну а теперь коралловый веер и перчатки — превосходно. Пошли.
Сжав руку подруги, Джейн буквально потащила ее за собой, и Рейчел вбежала в холл раскрасневшаяся, что, конечно, было нежелательно.
Полковник, уже в шляпе и перчатках, ожидал в холле, нетерпеливо прохаживаясь взад-вперед. Но пока Джейн и Рейчел отсутствовали, он успел получить выговор от жены, указавшей ему на непристойное поведение: нельзя же расстраивать дочь перед ее первым балом.
— Причем именно тогда, когда мы все хотели, чтобы она выглядела достойно. Это было крайне неосмотрительно с твоей стороны, Джеймс.
И миссис Фицрой обрушила на него настоящий дождь словесных стрел. Так что, когда подруги Джейн и Рейчел появились, полковник только сказал:
— Вот и хорошо. Пора идти.
Он ни словом не обмолвился относительно изменившейся внешности дочери (которую всегда был склонен критиковать) или не обратил на перемены внимания.