— Конечно, я отвечал на вопрос о церемониальном платье, и меня немножечко занесло. — Он подмигнул.
Пара официантов в шароварах и приталенных светлых с черными вставками камзолах уже выносили заказ — декор блюд был выше всяких похвал. Сами же парни выправкой и нарядом немного напомнили Владе императорских пингвинов. Перед ней поставили салат из овощей и креветок, блюдо из грибов и сыра, напоминающее по виду и запаху жульен, и запеченную на углях рыбу с невероятно ароматной поджаристой корочкой, возлегающую на подушке из укропа и лимона. Эрику подали то же самое.
— Хочу, чтобы сегодня мы чувствовали все одинаково, — пояснил Эрик свой выбор. — В отношении еды это несложно устроить.
— Ты забавный!
— И ты тоже, джейя!
— Любишь все эти продукты?
— К грибам я равнодушен, рыбу обожаю, а вот креветок побаиваюсь.
— Ты ведь живешь на море, неужели?
— Признаюсь, они мне, мягко говоря… неприятны. Но сегодня я поборю страх и ради прекрасной джейи пойду на подвиг. — Он принял позу смелого рыцаря, высоко задрав голову и вытянув руку с воображаемым мечом. Краем глаза он посмотрел на нее — оба расхохотались. Затем насадил на вилку креветку из тарелки с салатом и направил в рот — лицо никак не изменилось. Он тщательно прожевал и проглотил. Влада с интересом наблюдала за процессом в ожидании вердикта.
— Вкусно, джейя. Даже очень. Я произвел на тебя впечатление?
— Безусловно, мой смелый рыцарь. Ты был неподражаем.
— Я хотел предложить одну игру, — сказал он, не прореагировав на похвалу. Будто давно хотел сделать это, но не решался, а сейчас набрался смелости и озвучил. Его лицо было непроницаемо, но вскоре промелькнула тень улыбки.
«Любопытно, это будет похоже на игры в шатре и библиотеке?»
— Эта игра мне понравится? — спросила она заинтригованно.
— Я хочу больше узнать о тебе и твоей прошлой жизни. Но и ты, я предполагаю, хотела бы о многом расспросить, но не осмеливаешься. Я же знаю, насколько ты любознательна и как сложно тебе удержать сотни маленьких «почему».
«Откуда он знает? Какая же я мисс Очевидность, черт возьми!»
— Возможно, ты прав…
— Правила этой игры таковы: ты можешь задать мне любой вопрос, включая сугубо личные. Я должен ответить на него откровенно, не позволяя себе ни обиды, ни злости. После я смогу спросить о чем-то у тебя, но ты должна будешь придерживаться этих же принципов. Играть можно сколь угодно долго, хоть всю дальнейшую жизнь с перерывами на еду, секс и работу. В Эйдерине крепкие пары часто это практикуют. Игра называется «любопытство и правда». Но помни, если вопрос задан — ответ на него часто не тот, что ожидаешь услышать. И если правда тебе не понравится, твоя задача — принять ее такой, какая есть. Ведь тот, кто отвечает на вопрос, скован обязательством говорить честно. Ему намного сложнее, ведь он знает, что информация может быть болезненной и если партнер не поймет — это может повлечь проблемы в отношениях.
— Зачем же тогда играть в такую игру?
— Ну, считается, что крепкие пары способны принять друг друга такими, какие они есть. Игра — проверка отношений.
— Любят у вас пощекотать себе нервишки… Я не уверена, что смогу выполнить все условия.
— Не бойся, мы начнем с простого. Сегодня я ухаживаю за тобой всеми известными мне способами, а игра в «любопытство и правду» — самое логичное продолжение свидания в этом мире. Посмотри, — указал он рукой на парочку слева, — они начали играть до нашего прихода и продолжают до сих пор.
«Блин, сейчас он начнет расспрашивать о прошлых отношениях. Надеюсь, мне не придется подсчитывать, сколько партнеров у меня было?»
— Давай попробуем, — согласилась она. — Но если вопрос уж сильно не понравится, я не стану на него отвечать.
— Это против правил, но для тебя все что угодно. — Он взял ее руку и поднес к губам, поцеловав в раскрытую ладонь. Было приятно, хотя и непривычно. — Ты можешь первой задавать вопрос.
«О чем же спросить?..»
— Что стало с Эммой, с той, что выбирала мне одежду?
— Она понесла наказание.
— Это весь твой ответ? Правила игры позволяют обходиться такими общими фразами?
— Я проверял тебя, — прыснул он. — Конечно, с моей джейей этот номер никак не прошел бы! Эмма заплатила за содеянное и была выдворена из столицы на периферию. Я считаю, что это чересчур мягкое наказание для подобного рода проступка — она оклеветала Верховного правителя. К тому же знала, что повторно ее не простят. Именно она и была последней каплей моего терпения, когда невольно сподвигла создать репродуктивный круг, чтобы ни одна женщина более не могла плести интриги в моем жилище. У нее влиятельные родители, поэтому Совет пошел на уступки и не назначил более строгого наказания.