«Все-таки он с ней спал, это очевидно из рассказа. Черт, игра мне не нравится».
— Ты расстроена? Считаешь, что ее участь несправедлива?
— Хорошо, что она жива и здорова. Я не хотела для нее физических наказаний. Ссылка в глухомань — то, что надо. Но я расстроена, ты прав.
— Почему?
— Ох, Эрик, не спрашивай, пожалуйста.
— Это мой вопрос в «любопытстве и правде». Почему ты расстроена после моего рассказа, джейя? Я хочу понять, что тобой движет, как ты чувствуешь. Помни, что нельзя обижаться и злиться, а также ввожу дополнение — нельзя расстраиваться. Постарайся сконцентрироваться и не позволять чувствам брать верх над разумом. Это отличная тренировка воли и душевных сил. Спутница правителя обязана быть морально сильной, и я знаю, что это умение реально развить.
— Я надеялась… Видишь ли, я надеялась, что у вас с Эммой не было близости. Отчего-то я ревную к ней более, чем к кому-либо: она очень красива. А скорее, причина кроется в том, что я и вовсе здесь никого не знаю. Что же будет, когда познакомлюсь с другими, как я справлюсь с возможной бурей эмоций, что может захлестнуть меня?
— Ты ревнива?
— Раньше не замечала за собой такого. Каким-то образом я выбирала мужчин, не дающих мне поводов для ревности. Да и красоток в моем окружении всего ничего, чтобы я могла сильно ревновать. Здесь же совершенно другая картина — и поводов, и красавиц в избытке.
— Я понимаю твои чувства, и знал, что тебе будет сложно примириться. Но я всецело буду верен тебе душой. То, что по закону обязано делать мое тело, не должно быть причиной ревности в нашем мире, джейя. Попробуешь ли ты постараться принять это?
«Он не ответил прямо. Значит, точно спал…»
— Я не в силах сейчас ответить даже себе на этот вопрос. — Она покачала головой. — Наша игра вышла за рамки правил и превратилась в грустный разговор по душам.
— Да, мои планы на ее счет не оправдались. Прости, что расстроил.
— Наверное, мы не готовы к такому уровню доверия. Слишком много неразрешенных вопросов между нами. А знаешь что, давай поиграем в нее с измененными правилами.
— И как же?
— Каждый по очереди расскажет о себе то, что захочет: важное, интересное, забавное. Все, чем в данный момент захочет поделиться. Так мы избежим неудобных вопросов и сможем больше узнать друг о друге.
— Гениальная идея! Я готов. Начну первым. — Эрик прожевал недоеденный кусочек рыбы и начал рассказ:
— Когда мне было примерно пять, дядя Горгий подарил бельчонка. Я был так рад, ведь это был мой первый питомец! Я назвал его Эйком. Но наша дружба заладилась не сразу: Эйк был агрессивным и часто кусал меня. Мама объяснила, что у каждого человека и животного есть собственное мнение, и оно не будет всегда совпадать с моим. Мне следует научиться принимать всех такими, как они есть, и искать подход к каждому, с кем желаю подружиться. Тогда при помощи долгих тренировок и полтонны орешков я смог завоевать доверие Эйка. Постепенно мы так поладили, что он стал спать в моем кармане. Эйк, конечно, быстро вырос, и скоро мне пришлось просить маму шить большие карманы для отъевшейся белки. — Эрик рассмеялся с такой нежностью, что Влада чуть не прослезилась. — Однажды я принес спящую в кармане белку на урок органа. Мой учитель — сэр Эскидоп — на тот момент был уже преклонного возраста и казался мне тогда строгим, ведь я не был прилежным учеником музыки. Когда я ударил по клавишам — Эйк проснулся и сильно испугался, выскочил из кармана и прыгнул на голову стоящему рядом сэру Эскидопу. — Влада прикрыла рот рукой, чтобы сдержать смех. — К несчастью, учитель носил парик. Задняя лапа белки зацепилась коготками за волосинки, и прическа отправилась в полет вместе с Эйком. В общем, после долгой совместной погони за зверем по всему органному залу парик был отобран и извлечен из-под зрительского кресла.
— Что же стало с Эйком?
— Да собственно, с ним ничего особенного, а вот мне изрядно влетело, — задорно ответил он. — Хотя, признаюсь, я изначально немного сочувствовал учителю и понимал, что зря поступил так. Позже я учился музыке чуть усерднее.
— Хотелось бы послушать твое исполнение…
— Эм-м… Да, когда-нибудь. Мне нужно порепетировать, я давно не практиковался.