«Жаль, что Элла не ответила мне на плотские вопросы. Надо бы разобраться в их биологии, вдруг все не так уж и плохо, как я представляю. Хотя… Не обнадеживай себя. Полметра шипастого беспредела — это ни к какому месту не приспособишь… Если спину только чесать… Фу, ну ты снова за свое? — остановила она себя. — Перестань, обещала же не эксплуатировать эту тему. Это становится навязчивой идеей. Стыдно, Влада!»
Внутренняя ехидна шепнула: «Трусы снимать — не стыдно, а подумать, это, конечно, стыдоба!»
«Все! Забыли про трусы, — отмахнулась она от подсознания. — У меня не было выбора, я спасала свою жизнь, реально ощущая опасность уничтожения. Именно так я вчера и воспринимала эту ситуацию. Ну а что изменилось сегодня? — спросила она себя. — Да вообще-то ничего не изменилось для меня физически — он действительно может стать причиной моей смерти, случись между нами акт совокупления».
Она снова вздохнула: «А жаль. Такой мужчина: красивый, образованный, да еще и царь. И вроде проявляет ко мне интерес. Но есть такой существенный недостаток… Просто я пообщалась с ним, узнала чуть лучше, вот и смотрю на все более оптимистично сегодня. В реальности же ничего не изменилось — мы совершенно не подходим друг другу, патологическая несовместимость! И тяга к нему патологическая, то есть болезненная, неправильная…»
«О чем я только думаю?! Не то место у тебя думает, Влада, вовсе не то!»
Она погладила свои гланды и расхохоталась:
— Авантюристка!
8
Фрукты и овощи
«Какая скука! Чем же мне заняться?» — думала Влада, расхаживая взад и вперед по комнате, устав от бесконечных размышлений.
В середине дня ей подали обед, правда, она не увидела, кто его принес. От нечего делать она в тот момент принимала душ во внеочередной раз — долго стояла под струей живительной влаги, прокручивая в голове волнующие мысли снова и снова. А когда она вышла из ванной, стол был уже накрыт.
«Отлично, так я растолстею и догоню в пропорциях Ксюху, — подумала она. — Только ем, ничего не делаю, сижу тут в ожидании вечера с Мистером Совершенство».
Влада пообедала в одиночестве, все было очень вкусно. Она не стала есть много, поняв, что кормят здесь по расписанию и нет необходимости наедаться впрок. К тому же плоский живот ей мог бы пригодиться сегодня вечером.
«Зачем?» — поинтересовалась ехидна.
— Просто так! Для себя, — ответила она ей вслух с театральным выражением.
«Как же они тут развлекаются? — переключилась она с запретных мыслей. — У них есть театры, кино, опера? Хотела бы я посетить столичный оперный театр в платье из красного бархата в сопровождении обворожительного принца, превосходящего достоинствами Ричарда Гира. И пела бы нам на сцене дива из „Пятого элемента“. Да, вот на такое шоу я бы с удовольствием посмотрела!»
«Итак, что же я сегодня надену? Мое платье или греческое? Он дал мне его из желания переодеть или без всякого намека, что выгляжу неподобающе? Ведь я отличаюсь от них и имею право на собственный стиль! Ну-ка, притормози с феминизмом, — поправила она себя. — Я пойду в том, что мне посоветует надеть Элла. Отличная идея!»
Влада нажала на кнопку вызова — горничная явилась без промедления:
— Чем могу быть полезна, леди?
Влада поняла, что отучить ее от такого обращения, наверное, будет очень непросто, пускай остается «леди». Ее произношение имени «Влада» было довольно близким к русскоязычному. Она говорила нечто вроде «Влэада» с едва слышимой буквой «э» посередине, в отличие от тягучего и распевного «э» в интерпретации Эрика.
— Элла, мне нужен твой совет. Что мне надеть на ужин с правителем — это белое платье или то, из моего «потустороннего» гардероба?
Элла едва сдержала смех:
— Простите, леди. Мой переводчик транслировал фразу, вероятно, неточно. Если вы не называли ваше платье «умершим»… Но уверяю вас, нет никакой нужды выбирать из двух зол. Прошу, откройте дверь гардеробной.