Эрик говорил настолько проникновенно, что Владе сделалось неуютно. Он так тонко чувствовал, был так прекрасен внешне и внутренне, что все это просто не могло быть правдой!
«В нашем мире, наверное, не осталось таких мужчин, — подумала она. — А как он говорит о любви… Бедный мальчик, а тут я со своим либидо».
— Так вот, ми джейя, перемещение во времени реально, — продолжил он. — Твоя догадка вполне обстоятельна. Скорее, мы все же в прошлом. Если кумарун покинет наш мир навсегда, однажды сотрутся все воспоминания о волшебстве из людской памяти; пожары сожгут все наши книги, и более ничто не сможет напомнить грядущим поколениям о времени кумаруна. Тогда этот мир сделается похожим на ваш.
— Это так печально, Эрик. — У Влады навернулись слезы.
— Более чем, моя красивая юная дева. Поэтому я хочу верить в другую теорию: примерно четыреста семьдесят лет назад в столице родился мальчик в семье простых горожан. Он обрел способность перехода в параллельную реальность. Внешне все выглядело так, что он в любой момент мог исчезнуть, а много позже появиться в другом месте. При этом он часто прихватывал с собой что-то из другого мира. После смерти Бэкета еще несколько десятилетий существовал музей, в котором собрали все, что он раздобыл из параллельной реальности за долгую жизнь. Правителем он не стал, но жил богато и был удачлив в любви. Когда капиталы после смерти были растрачены наследниками, музей расформировали. Кое-что из тех раритетов есть в нашей библиотеке, я покажу тебе.
— А как его звали, напомни?
— Его звали Бэкет. Бэкет Путешественник. Гепраст, кстати, носил такое же прозвище.
— Они не родственники?
— Нет, джейя.
— Фамилию, по-вашему «прозвище», каждый выбирает сам? — предположила она.
— Так было раньше. Но в некоторых случаях их давала молва. Например, когда способность слишком уж… — он задумался, — удивляла.
Влада игриво посмотрела на него, вынуждая сказать начистоту.
— Ну, к примеру, сложно было не называться «вонючкой», коли обрел способность извергать из себя зловонное облако. — Эрик с трудом сдержал улыбку.
— Что, и такое было? — хмыкнула она.
— Везло не всем, — сказал он, пожимая плечами. — Когда в мире повсеместно перестали происходить обретения, отцы начали передавать прозвища сыновьям по наследству.
— А какое прозвище носишь ты? — Влада обворожительно улыбнулась, заинтригованная подробностями.
— Всему свое время, ми джейя. — Он улыбнулся так загадочно, что у нее затрепетало внизу живота. Она набрала больше воздуха в легкие и продолжила восхищенно:
— Ты так хорошо знаешь историю, даже годы рождения волшебников помнишь!
— Леди Влада, я подготовился к нашей встрече и освежил знания в «Справочнике Великих способностей», — выдал он правду и предложил: — Еще салатик?
— Спасибо большое, Эрик. Я сделаю паузу.
Он расцвел, наверное, будучи довольным, что еда в девушку больше не помещается.
«Как сильно он изменился, — отметила она. — Такой живой, общительный, эмоциональный. И прекрасный рассказчик! А его родной язык как музыка: „Эйя бэнейя элиэйя станейя“», — мысленно спародировала фонетику эйдеринского Влада. Она продолжила тему:
— Значит, параллельные реальности существуют. Это было бы прекрасно. Мне хочется верить, что я остаюсь на родной планете. Если есть вход, возможно, существует и выход?
— Ты хочешь вернуться? — задал такой наивный вопрос этот двухметровый богоподобный человек.
— Эрик, это сложно. Каждый хочет быть на своем месте в мире. Там дом, родственники, друзья. — Она не сказала слово «семья», хотя, наверное, должна была, ведь она считала Сашку своей семьей.
— Понимаю, — сказал он и отвел взгляд в сторону.
«Так, надо срочно менять тему!»
— Я очень хочу увидеть карту и те вещицы Путешественника четырехсотлетней давности!
— Конечно, Влада. Мы сейчас отправимся туда, только… — Эрик был все еще задумчив и чего-то не договаривал.
«Что „только“?» — хотела переспросить она, но побоялась испортить момент. Казалось, он собирался сказать что-то такое, что было очень трудно произнести. «Что же он там собирается мне сказать?» — умирала она от нетерпения.
Он поднялся с места, обошел стол и вплотную приблизился к ней. Влада подняла глаза, и ей представилось, что перед ней стоит сам Тарзан собственной персоной — светловолосый, прекрасно сложенный, высокий атлет в серебристой юбке и жилетке. Вот только Эрик был не Королем джунглей, а правителем волшебного государства, а следовательно, намного превосходил книжного прототипа и по уровню образования, и благосостоянию, и возможностям. Он предложил ей свою внушительных размеров ладонь, она приняла ее и встала из-за стола.