«Это же его вызов обществу, крик протеста, персональная „цветная“ революция, — ясно осознала девушка. — Это как… „Черный квадрат“ Малевича, как поэзия Серебряного века…»
— Да ты бунтарь, Эрик. И мне в тебе это нравится, чертовски нравится!
Тот стоял довольный, как кот после банки сметаны.
— Я знал, что ты меня поддержишь, джейя.
— Вначале, увидев дворец, я восхитилась его красотой. Но уже к середине второго дня я начала с ума сходить от его белой обстановки, — призналась она. — Белая мебель, белые коридоры, белые лестницы и террасы… Да, и белые платья в гардеробной! Двадцать шесть белых платьев! Как сказала Эмма, никаких цветов фруктов и овощей в одежде! Она скривилась, услышав мой вопрос о красных и желтых нарядах.
— Ты познакомилась с Эммой? — спросил он так, будто бы не знал.
«Странный вопрос, — отметила Влада. — Видимо, мистер эльф приглядывает за мной меньше, чем я думала…»
— Да. А не должна была?
— Нет, отчего же, — сказал он, немного задумчиво. — Я рад, что круг твоих знакомых расширяется. Скоро я представлю тебе еще нескольких человек. — Он сделал паузу, видно, что-то обдумывал. — Хорошо, что ты сказала мне о твоей комнате, я смогу кое-что поправить. Прости, но я не в силах организовать нечто подобное в стенах дворца, — виновато сообщил он, окидывая взглядом безумно-яркое пространство.
— О, что ты, Эрик! Нет, нет, спасибо… Мне не нужно нечто подобное, — поспешила разубедить его Влада. — Мне будет вполне достаточно нескольких ярких подушек, цветного пледа и вазы для цветов.
— Вазы для цветов?
— Ах да, я же не рассказала тебе про цветы… — вспомнила она и переложила ромашки из одной руки в другую. — Сейчас я что-то покажу тебе. В твоей берлоге есть посуда?
Эрик подошел к радужному шкафу и открыл одну из створок — там находился буфет, полный разнообразной кухонной утвари.
— Отлично, эта круглая чаша мне более-менее подойдет. — Влада взяла оранжевую емкость и направилась к двери, за которой подозревала наличие ванной — так и было. Набрала в импровизированную вазу воду из-под крана, вернулась и подошла к яркому столику, поместив ее в центре.
— А теперь смотри, — сказала она ему. — Цветы девушке принято дарить без корней. — Она скрутила все стебли разом и оторвала корневища.
Влада сама от себя не ожидала, что сможет голыми руками так легко переломить стебли одним рывком, но, видимо, ромашки в это время года становятся хрупкими. Она поставила цветы в вазу и распределила их равномерно по чаше.
— Вуаля! Правда, ваза нужна другой формы — повыше и поуже, чтоб цветы стояли в ней вертикально и более компактно. Я подозреваю, что у вас вообще не выращивают декоративные цветы — розы, хризантемы, гладиолусы?
— Я не очень понимаю, о чем ты сейчас говоришь… У нас сажают цветы для украшения городских улиц. Но практически все они белые, джейя. — Он пожал плечами. — Я понял намек: ромашки тебе не понравились?
— Очень понравились, Эрик. Просто конец лета — это не лучшее время для них, ну и корни меня немного рассмешили, — призналась она, не скрывая улыбки. — Но я, правда, очень тронута и цветами, и принцем на белом коне.
— Ты тронута мной? — переспросил он с недоверием.
— Э-э, я не знаю, что тебе там сказал переводчик… Я рада цветам и приятно удивлена, что ты ждал меня на белом коне. Кстати, ты же уже не принц, раз коронован вот уже как пять лет, — подтрунила она над ним.
— Завидная осведомленность, ми джейя.
— Мне очень нравится, когда ты меня так называешь. Скажи, а можно настроить переводчик так, чтобы он не транслировал некоторые слова, оставляя их на эйдеринском?
— Леди Влада, все, что ни пожелаете, — сказал он галантно. — Какие слова ты хочешь выключить?
— «Джейя» и… «экто». Пока только эти. Возможно, в будущем появятся дополнения.
Эрик с недоверием посмотрел на нее:
— Экто?
— Понимаешь, в нашем языке перевод этого слова считается, ну как тебе сказать, неприличным… У экто в моем мире есть много названий, но все они разной степени нецензурности. И молю, не проси рассказать тебе об этом подробнее!
— Конечно, джейя. Но «экто» для тебя звучит приемлемо?
— Вполне, это незнакомое слово иного языка… Собственно, и с самим экто я вовсе не знакома.
«Боже, Влада! Зачем ты это говоришь! — Она прикусила язык. — Спасибо, что не добавила словечко „еще“».
Эрик выдержал паузу.
— Сними переводчик, — сказал он, будто приказывая.
Она послушалась и вложила в его ладонь приборчик. Он подкрутил что-то на нем, поднес к губам и произнес с паузами между словами: