— Отлежится денек-другой и оклемается, — проговорил Гас, сталкивая лодку подальше в воду, словно бы оставляя на берегу все заботы.
— Будем надеяться, у него не тиф — это вам не шутки, — сказал Фрэнк, знавший об этой болезни не понаслышке. Ему самому довелось перенести тиф, после которого мальчик лишь чудом остался жив.
— Думаю, Эд просто слишком устает на работе. Так ею увлечен, что постоянно старается сделать гораздо больше, чем от него требуют. Мама пригласила его приехать к нам на море, как только он получит отпуск. Вот здорово будет: порыбачим, на лодках покатаемся… — мечтательно проговорил Джек. — Ну, куда поплывем — вниз или вверх по течению? — вопросительно посмотрел он на брата с Гасом, когда те выгребли на середину реки.
Гас глянул сначала в одну сторону, а потом в другую и, заметив скрывшуюся за поворотом лодку, решительно произнес:
— Естественно, вверх.
— Но мы же обычно сначала плаваем вниз, к мосту, — удивился Фрэнк.
— Только не в том случае, когда вверх плывут девушки, — усмехнулся Джек, успевший разглядеть в скрывшейся за поворотом лодке красный прогулочный костюм Джулиет.
— Знай свое место и не болтай почем зря, — осадил его капитан Фрэнк, вместе с Гасом налегший на весла.
Лодка, вспенивая за собой воду, резво устремилась вперед.
— О! Там, кроме красного, есть еще и синий жакетик! Ну, тогда полный порядок. — И Джек с издевкой пропел:
— Хочешь, чтобы тебя макнули? — хмуро глянул на него Гас.
— Не возражаю. Почему бы и не искупаться в такую теплынь, — весело отозвался Джек, с удовольствием правящий лодкой, которая усилиями двух гребцов резво двигалась против течения. Ему было только немного жаль, что в их прогулке не могла принять участие Джилл.
Совсем скоро их «Рододендрон» уже поравнялся с «Водяной ведьмой», последовали радостные взаимные приветствия.
— Жаль, наша лодка не рассчитана на четверых. Иначе мы пересадили бы сейчас Джека в вашу лодку, а вас прокатили бы с ветерком до пристани Хемлоков, — сказал, обратившись к девочкам, Фрэнк, мечтавший о том, чтобы проплыть с Аннет в одной лодке, усадив ее рулевой вместо Джека.
— Тогда перебирайтесь в нашу. Она спокойно выдерживает четверых, а мы как раз уже устали грести, — поступило заманчивое предложение с «Водяной ведьмы», от которого Гас был не в силах отказаться.
— Я все же не слишком уверен, что четверым в ней безопасно. Надо бы тебе, Гас, поменяться местами с Аннет для лучшего равновесия, — внес коррективу Фрэнк в ответ на весьма выразительные сигналы, которые посылали ему глаза столь же яркого цвета, что и голубой костюмчик их обладательницы.
— А не станет ли равновесие еще лучше, если вы высадите меня возле дома Грифа? Я бы мог тогда взять его лодку. Или просто поваляться на берегу, пока вы вернетесь, — сказал Джек, почувствовавший себя в эту минут совершенно лишним.
Идея всем показалась великолепной, обе лодки устремились вверх по течению, и весьма скоро Джек уже сидел в лодке Грифа. Ему действительно было все равно, как провести сейчас время, и он с большим удовольствием принялся наблюдать за красно-розовым от заката небом, сияющей под лучами заходящего солнца рекой и зелеными лугами в низине, где с таким упоением заливались дрозды, словно каждый из них нашел себе пару и старался выразить звонкой песней всю меру своего счастья. Он часто потом вспоминал эти безмятежные полчаса, ибо они накрепко соединились для него с тем, что произошло позже.
Как ни настраивал его окружающий пейзаж на идиллический лад, Джек снова и снова задумывался об Эде. Сестра сказала, что у него лихорадка. И выглядела она очень встревоженной. Несколько лет назад у Фрэнка тоже была лихорадка. Всю страшную ночь, когда казалось, что ему не дожить до рассвета, Джек проплакал навзрыд, пока не забылся спасительным сном. Мысль о том, что любимый брат покинет его, повергала в отчаяние. Эд был дорог ему почти так же. На какой-то миг тревога о друге будто затмила тучами прекрасный ландшафт. Но, как это часто бывает с людьми его возраста, в скором времени приятное воспоминание о недавней победе «Белых звезд» над «Линкольнами» вытеснило беспокойство за Эда. Проиграв в воображении самые яркие моменты сегодняшней триумфальной игры, Джек окончательно взбодрился. Домой он шел, весело насвистывая себе что-то под нос. Торжественно вручил миссис Пэк букетик мяты, который ему удалось собрать для нее по пути. А затем весь вечер упоенно сражался с Джилл в настольные игры. Словом, вел себя так, будто в мире вообще нет забот.
На другой день Эду стало хуже. И всю следующую неделю сестра его отвечала Джеку одно и то же: «Без изменений». Многие жители Хармони-Виллидж теперь постоянно справлялись о нем. Друзья-то ведь у него были повсюду, и люди старшего поколения, по-видимому, волновались о нем даже больше сверстников. У него оказалась не лихорадка, а какая-то еще более скоротечная и разрушительная болезнь, и в субботнюю ночь милый юноша обрел вечное пристанище там, где субботы настолько длинны, что он даже представить себе такого не мог, пока жил в этом мире.
Джек зашел справиться о его здоровье во второй половине дня. «Он больше не страдает», — коротко сообщила сестра Эда и скрылась за дверью. «Значит, ему наконец-то лучше», — наивно решил Джек и, возвратившись домой, с удовольствием углубился в чтение увлекательного романа. А час спустя в гостиную, где он уютно устроился на диване, вошел Фрэнк. Взгляни на него младший брат, и ему, вероятно, все сразу стало бы ясно. Но он по-прежнему не отрывался от книжки, а Фрэнк вел себя совершенно так же, как и почти всегда, когда приходил домой. Постоял возле двери, медленно подошел к роялю, словно раздумывая, не сыграть ли сейчас что-нибудь. Только играть Фрэнку совсем не хотелось. При виде открытой клавиатуры и нот на пюпитре горло ему сжал спазм. Ведь это была та самая пьеса, которую они еще совсем недавно разучивали с Эдом в четыре руки. Никогда больше им не сидеть здесь плечо к плечу, разыгрывая бравурные марши или горланя любимые песни. Слезы застлали Фрэнку глаза. Он быстро снял ноты с пюпитра, опустил крышку на клавиатуру с уверенностью, что больше никогда не прикоснется к ней, и подошел к брату.
— Что ты читаешь? — спросил он, обняв Джека за шею и старательно борясь с дрожью в голосе. Фрэнк решил предварить страшную новость совершенно никчемным в данный момент вопросом.
Изумленный как ласковым обращением брата, так и нежностью его тона, Джек поднял голову — и все понял.
— Эд?!. — с трудом выдавил из себя он.
Фрэнк кивнул, часто-часто моргая, чтобы из глаз не брызнули слезы.
Руки Джека разжались. Книжка со стуком упала на пол, а сам он уткнулся лицом в подушку дивана и застыл в этой позе на какое-то время, пытаясь без слез принять для себя тот факт, что Эд навсегда покинул сей мир и что он, Джек, теперь будет вынужден жить без него. Попытка не удалась. Он растерянно повернулся к брату:
— Не знаю, что теперь делать, без него…
— Да. Мы все тоже не знаем, — глухо откликнулся Фрэнк.
— У тебя есть Гас, а у меня теперь никого. Эд ведь был так добр ко мне.
С этими словами на Джека нахлынула волна воспоминаний, так что никакая подушка, хоть он тут же снова в нее уткнулся, была не в силах сдержать поток его слез.
«А главный укор-то тут мне, — сокрушенно подумал Фрэнк. — Я ведь не утруждался уделять Джеку столько внимания, сколько уделял ему Эд. По сути, он и был для него настоящим любящим старшим братом. Потому Джек так и горюет о нем».
— Знаешь, — положил Фрэнк руку на плечо Джека, — я стану теперь добрее к тебе. И пожалуйста, не стесняйся. Плачь сколько хочешь. Это не стыдно. Я вполне тебя понимаю.