– Констебл останется с Мерси? – предположил мистер Бакл.
– Идите вместе с вашим хозяином, – продолжал распоряжаться Мэггс, обращаясь к Констеблу. – О Джеке Мэггсе никто не должен упоминать.
Мерси Ларкин делала вид, будто ей безразличны эти раздраженные пререкания, однако от мистера Бакла не ускользнуло ее притворное безразличие и то, что она пыталась скрыть его чрезмерным вниманием к своему рукоделию. Мистер Бакл понял, что ей стыдно за него. Рассерженный и униженный, он покинул комнату вместе с Констеблом.
Гость оказался весьма странной личностью: тучный, в камзоле эпохи Регентства, он стоял спиной к холодному камину, широко расставив ноги и прижав к животу большой саквояж.
Мистер Бакл направился к нему с протянутой для пожатия рукой.
– Перси Бакл, эсквайр, к вашим услугам, – представился он.
– Отпустите его.
– Простите, сэр?
– Лакея. Пусть уходит.
– Возможно, он понадобится…
– Пусть уходит. Вон! Вон!.. – Доктор повысил голос и тут же замахал руками, требуя тишины. Констебл осторожно широкими шагами, как диковинная длинноногая болотная птица, попятился назад.
– Эй, послушайте, – не выдержал Перси Бакл, которому надоело, что его все время отодвигают в сторону. – Я с болью воспринимаю то, что происходит в моем доме.
– С болью? – Доктор ткнул мистера Бакла в бок своим коротким квадратным пальцем. – Я сделаю вас по-настоящему больным, сэр. На улице Грэйт-Куин-стрит эпидемия, а я здесь, чтобы принять экстренные меры и помочь вам всем избежать катастрофы.
Глава 38
Вскоре Эдвард Констебл был снова вызван в гостиную. Теперь в ней горели всего две свечи вместо шести. Они стояли в дальнем конце комнаты возле зашторенного окна, и в гостиной было так сумеречно, что лакей едва разглядел гостя. Затем из глубины хозяйского кресла раздался незнакомый чих.
– А, вот где вы. Принесите мне хороший кусок чеширского сыра и стакан портвейна.
– Я не уверен, сэр, что у нас есть чеширский сыр. – От мерцающих свечей лицо гостя казалось гладким, как у восковой фигуры. – Но, кажется, есть очень хороший «глостер».
– Это ваш единственный лакей, мистер Белт?
– Бакл, сэр, – поправил гостя хозяин, встав со стула, стоявшего рядом с креслом.
О, пожалуйста, не стойте перед ним.
– Мистер Бакл, у вас один лакей? Сядьте, сядьте, мистер Бакл.
– Нет, у меня два лакея.
– Тогда пришлите мне второго, – сердито выкрикнул доктор. – Этот мне совсем не нравится.
– О нет. Не стоит заходить так далеко.
– Пришлите его мне. Я все равно должен видеть их всех.
Констебл, уже стоявший минут пятнадцать, приложив ухо к двери, тут же позвал мистера Мэггса занять его место в гостиной, хотя сам не понимал, для чего это доктору понадобилось.
– Что-то здесь не так, – заметила Мерси. – Если ты при нем, Эдди, зачем ему еще мистер Мэггс?
– Он из тех, кого называют: «господа с причудами». Богат, да не отесан.
Мэггс повернулся к Констеблю:
– Выгляните-ка на улицу.
– Зачем? Чего я там не видел?
– На улицу, черт побери! Может, там кто-нибудь болтается неспроста.
– Вас не слишком обременит… – Констебл чувствовал, как у него перехватило горло от волнения, – …закончить вашу просьбу таким словом, как «пожалуйста»?
Беглый каторжник посмотрел на лакея тяжелым, но понимающим взглядом.
– Пожалуйста, – промолвил он.
Констебл, готовившийся увидеть на лице Мэггса иронию или насмешку, не увидев их, тут же молча вышел под мелкий ночной дождик, чтобы увидеть проститутку с плетеной кошелкой и мальчишку с фонарем, сторожившего чью-то лошадь. Вернувшись в дом, Констебл так же неслышно на цыпочках поднялся по лестнице, минуя гостиную. Он встретил на лестничной площадке Джека Мэггса, который прятал в свой высокий башмак грубой работы нож.
Когда Констебл рассказывал ему, что он видел на улице, Мэггс, стиснув зубы и спрятав глаза под нахмуренными бровями, внимательно выслушал его.
– Очень хорошо, – коротко сказал он и вернулся в кабинет хозяина. Здесь он вынул из ящика стола листы писчей бумаги, а затем, свернув их в трубку и перевязав тесьмой, сунул во внутренний карман камзола.
– Если делать, – промолвил он, – так побыстрее.
Мерси взмолилась не запирать ее в кабинете. Она крестилась и, поплевывая себе на ладони, поклялась, что не выдаст его.
В конце концов оба лакея поспешили вниз по лестнице, прыгая через две ступени, забыв запереть Мерси в комнате хозяина. Когда они опять оказались в темной гостиной, Констебл с трудом справился со своим сердцем, так отчаянно оно колотилось. Он сразу различил во тьме бесформенную фигуру доктора, напоминавшую спутанный клубок шерсти. Он поднялся с кресла и сразу же протянул руку к Мэггсу. В руке что-то блеснуло.
– Покажите ваш язык.
– Зачем я должен это делать, сэр?
Доктор высоко поднял в воздух какой-то предмет из серебристого металла.
– Затем, – громко сказал он, – что в доме зараза. Мэггс схватил доктора за руку и так дернул ее вниз, что тот вскрикнул от боли. Металлический предмет со звоном упал на пол.
– Джек Мэггс! – вскричал Бакл, испуганно метнувшись к ним. – Джек Мэггс, я приказываю!..
Что он собирался приказать, так и осталось неизвестным, потому что Мэггс уже тащил доктора, похожего на какое-то большое с раздутым туловищем насекомое, куда-то в угол.
– Господи спаси! – закричал в панике доктор. Мэггс, схватив доктора за руку своей покалеченной левой рукой, правой прихватил две оставшиеся свечи. Наконец он опустил доктора на пол.
– Ты чертов верблюд! Я готов тебе глотку разорвать!
– Прекратите сейчас же! – взвизгнул Перси Бакл. – Ведь это мистер Отс!
Констебл, не поняв, невольно оглянулся на дверь, – там никого не было.
Мэггс приблизил свечу к лицу гостя и увидел толстый слой грима и пудры. Стоявший на коленях Тобиас Отс смотрел на огонь свечи широко открытыми от испуга глазами.
– Узнаю его проделки, – злобно проворчал Мэггс.
– Дослушайте меня, добрый человек, – торопливо остановил его Перси Бакл, и, поскольку Мэггс все еще не выпускал из рук свою жертву, тихонько что-то шепнул ему на ухо.
Глава 39
Джек Мэггс проводил доктора в кухню, где стал свидетелем, как доктор учил всех должным образом мыть руки. «Сэр Спенсер Спенс» заставил каждого из прислуги, а затем и их хозяина проделать эту процедуру, никому не сделав поблажки. Когда мистер Спинкс попробовал было отказаться, доктор обрушился па него с такой злобной бранью, что ввел старика в дрожь.
Наконец, когда руки бедняги дворецкого были вымыты, насухо вытерты и вполне отвечали требованиям доктора, он поставил на кухонный стол большой черный саквояж и, открыв его, вынул продолговатый предмет, завернутый в черный бархат. Это оказался зловещего вида нож с зазубренным лезвием.
– О Господи, – охнула мисс Мотт.
Затем доктор извлек второй предмет из своего саквояжа – тоже продолговатый, но с длинным острым концом, похожим на штопор. Он хвастливо поиграл им, говоря что-то об «органах внутренней секреции», а потом сказал, что этот инструмент меняет свою форму и цвет, если человек заражен. Он тогда разбухает и становится похожим на голубой шар. Доктор размахивал им, словно хотел тут же его испробовать. Наконец, к облегчению всех присутствующих, ужасные инструменты были снова упрятаны в саквояж.
Но на этом мучения прислуги не закончились, ибо доктор заявил, что теперь он осмотрит каждого из них отдельно.
И хотя тяжелые шторы алькова в кухне были плотно задернуты, все, что происходило за ними, было слышно в кухне. Первой вошла в альков миссис Хавстерс, за нею последовал старый дворецкий; каждая жертва послушно кашляла, отхаркивалась и сплевывала в серебряную плошку. Все выходили с потупленным взором и красными пятнам смущения на щеках.