— Да, да, Стеня, ухожу. Ты держись, мы обязательно что-нибудь придумаем.
Обратный путь через завал был не легче. Сарафан упорно цеплялся за гвозди и оставался висеть на них лоскутами, похожими на маленькие белые флажки. Вот она скрылась за углом, но снова выглянула, словно что-то очень важное заставило её вернуться.
— Бабушка поправляется, она передаёт тебе привет. Ради неё, не предпринимай ничего, жди…
Приминая крапиву, она добралась до калитки, выскочила на улицу и повернула ключ в замке. Она выполнила важное дело и, несмотря на расцарапанные ноги и порванный сарафан, теперь она чувствовала себя намного лучше.
Два жёлтых глаза смотрели на уходящую незваную гостью, не мигая, без малейшего блеска в зрачках. Их хозяин стоял за крыльцом, почти сливаясь с серыми перилами, пытаясь унять зверя в висках, скребущегося изнутри. «Вы снова лезете в мою жизнь? Я ей сам распоряжусь, на своё усмотрение. Как и вашими…» Фёдор не смог закончить мысль, потому что очередной удар в голове погасил сознание, он упал возле крыльца в траву и лежал так до самого утра.
53
— Что у тебя за дурацкая привычка, Порядько? Ну что ты всё распихиваешь по тайным закуткам? Для кого ты делаешь эти запасы, как сурок? Надо же, додумался: спрятал ящик с запчастями туда, куда даже домовой свой нос не сунет. Заводи свой драндулет и снимай на пол!
Несмотря на свой небольшой рост и профессорский вид, Медянов знал своё дело в руководстве персоналом. Повизгивающий голос, который словно сверлил кость, не позволял даже подумать подчинённому о каком-либо компромиссе. Лучше сделать сразу так, как требует начальство.
Двухнедельный отпуск водителя погрузчика закончился, а рабочая неделя началась с этого злосчастного понедельника. Радости своим выходом на работу он особой ни у кого не вызвал, товарищи по цеху всегда старались отстраниться от его общества. Ну что это за работяга, который перед тем, как сесть за руль, надевает новые чистые перчатки? Смешки за спиной вызывала и его причёска со смешным чубом, и капризный характер, как у сварливой женщины, которую «завели» с самого утра. Вот и в этот раз, как только главный инженер завёл свою скрипучую пластинку, мужики переоделись по-быстрому и разбежались по делам, кто куда. Когда и начальник покинул помещение, семеня своими короткими ногами и размахивая руками, как деревянный солдатик,
Тарас вытащил из кармана чистые перчатки и стал, пыхтя, проталкивать в них влажные пальцы. Вязаная шапочка, до этого момента надетая на подголовнике, перекочевала на голову водителя. Беглый взгляд его упал на пол возле вилочника: что-то было не так, но что именно, он пока не мог понять. Беспорядочно разбросанные окурки, многочисленные следы странных подошв с массивными протекторами, как у военных ботинок.
То, что другому человеку показалось бы обыденностью и не вызвало ни малейшего интереса, Тарасу Порядько совсем не понравилось. Объяснив самому себе всё это своим долгим отсутствием, бесхозяйственностью всех поголовно, неряшливостью коллектива, пообещав всё убрать, но чуть позже, он полез в машину. «Даже не убрали погрузчик, бездельники. Хотя… нечего трогать чужое своими грязными руками!» — подумал Порядько, поглаживая блестящий чёрный руль новыми матерчатыми перчатками и играя улыбкой. «Да у вас и ключа нет, к тому же», — завершил свою яркую мысль Тарас и достал ключи из кармана, держа их за колечко, зажатое, словно пинцетом, между большим и указательным пальцем, оттопырив мизинец. Медленно, растягивая удовольствие, он вонзил ключ в замок зажигания и выставил вперёд ухо, при этом оттянув подбородок вниз, как будто удивляясь тишине. Ему понравилась собственная шутка, этакая небольшая мимическая сценка, отчего он сладко улыбнулся и прищурил глаза.
Первый щелчок после движения ключа заставил скрытый механизм под рулём сдвинуться и отключить блокировку. Второй щелчок спровоцировал свечение цветных лампочек на панели приборов и короткий гудок зуммера, сообщающий о готовности к старту. Тарас надавил ключ чуть дальше: слегка подсевший аккумулятор заставил размеренно и важно взвизгнуть стартеру, а через пару секунд и весь двигатель ожил и заурчал знакомой мелодией.
Нуждался ли Порядько в другом обществе? Нет, его вполне устраивал этот поющий гул, этот надёжный механизм, гладкая, холодная сталь, крепкая, безотказная. Машина любит порядок, а уж это он мог обеспечить, не экономя ни времени, ни сил. И в благодарность за это вилка платформы плавно поплыла вверх по обильно смазанным направляющим, создавая приятный шелест трущейся смазки.