Четырехэтажное здание с вывеской "Джекки Стилл", имеет четыре подъезда со двора, вычурный фасад и необычные карнизы. Весь первый этаж, естественно, с выходом на парадную сторону занимают книжный магазин, "Джекки Стилл", контора нотариуса и отделение почты. Первоклассный кирпич смотрится нарядно в любую погоду, дорогие окна витрин и красивые вывески невзначай подчеркивают превосходное сочетание стиля и простоты. Совсем так, как любит мисс Стилл. Кстати, этот дом принадлежит ей. Аренда недвижимости одна из граней её бизнеса. Странный дом, необычный. В нём не было смертей, не было скандалов, сам Аль Капоне изредка посещал "Джекки Стилл", здание пользовалось неприкосновенной репутацией, и даже пожар 1871 года не посмел тронуть его краснокирпичных стен.
Разрезающий пространство, разрезающий сон звонок. Чикита открыла глаза. В морковно-выцвевшем зареве на потолке красуется победившее ночь утро. С восходом солнца кровавое зарево букв всегда теряет свою силу, теряет свою гипнотическую власть. Начинается новый день - новый шаг, новый таинственный цикл. На диване, скомкав одеяло между ног, спит Вошко. За дверью, не решаясь нажать кнопку звонка снова, переминается с ноги на ногу Фрэнки. Бедняга, наверняка, опять промочил ноги. Чикита вспорхнула, накинула белоснежный халат, вскочила в тапки и метнулась к двери. Чуть не проспала. Сжимая на груди полы халата, она открыла дверь и протянула Фрэнки ключи. С подъезда дыхнуло холодом прорвавшееся за подпружиненную дверь сырое зимнее утро.
Он полз, волоча за собой пробитые осколками ноги, его рука болталась как плеть, вывих плеча с каждым движением простреливал прямо в мозг. Уцелевшей рукой он вонзал нож в сырую вязкую почву. Пот заливал лицо, потрескавшимися губами рот жадно глотал сырой жаркий воздух. Кружилась голова. Отчаяние брало в свои руки беспощадно, цепко. Брало и душило, ломало, выворачивало, как только способно вывернуть самое сокровенное - безысходность. Он полз. Муравьи впивались в кожу, всё тело жгло от укусов. Он полз. Сквозь боль, сквозь безумие. Полз.
В провонявшей напалмом выжженной деревне, среди пеньков и обугленных стволов деревьев прямо на его пути сидел сгоревший ребёнок. Не свернуть, не обползти, нет сил... Он несколько раз обернулся. Всё словно в чертовом дежавю, словно он здесь уже был, словно должен исправить, изменить, пережить заново. Кто он? Зачем здесь? Он подполз к ребёнку, попытался сдвинуть с пути и, коснувшись обгорелого мертвого тела, взвыл, ощутив адскую боль сгораемого заживо человека. Стекающая плавящейся резиной плоть обнажила серые кости его кисти, затем предплечья. Он выронил нож, одернул руку и в ужасе поднёс лишенную плоти кисть к лицу. Леденящий до мозга костей страх сковал его тело, превозмогая сменившее боль оцепенение, он попытался схватиться за нож, но лишенная мышц рука лишь беспомощно легла на его рукоять. В этот миг сидевший в пол-оборота ребёнок вдруг повел головой в его сторону и уставился выгоревшими глазницами прямо ему в глаза. Сквозь зубы приоткрытого рта с легким шипением, его же голосом (точно его, без сомнений, его собственным голосом) глухим приговором сорвалось:
- В мертвом времени мертвые люди.
Вошко вскочил, попытался прикрыться, но сгоревший ребёнок из сна лишь растаял в пространстве крохотной квартирки. На полу лежало сползшее одеяло, болело плечо, по всему телу продолжала бродить лёгкая дрожь. «Чёрт, руку отлежал!»
На бережно застланной кровати Чикиты лежит белоснежный халат, на комоде, у куста в темно-синем горшке, стоит бутылка текилы, холодный "Миллер" и высокий стакан.
На часах почти час. «Сраные джунгли!»
Вошко встал, подошёл к комоду, взял за глотку бутылку текилы, большим пальцем свинтил пробку и приложился всё ещё пересохшими ото сна губами.
"В мертвом времени мертвые люди", - мысленно повторил он себе. Поставил бутылку, но лишенная мышц и плоти костлявая рука отказалась разжимать свою хватку. Ужас охватил Вошко, он с силой одёрнул руку, отпрянул на несколько шагов назад и выронил бутылку на пол.
Отряхивая мокрый снег с плеч, Дуглас Бадди вошёл в зал. У барной стойки сидела Чикита, неподалёку, в джазовом ритме музыкального автомата протирал столики Фрэнки.
Дуглас поздоровался, уселся прямо напротив Чикиты и самодовольно, снимая шапку, решил привлечь её внимание, как ему казалось, важной новостью:
- Представляешь, артефакт найден! Чёрт подери, какой провал! Обокрасть музей археологии, выкрасть самый ценный экспонат и спихнуть его в самый обыкновенный ломбард за триста баксов. Всего за триста баксов! А? Каково? Триста баксов, понимаешь?