Мисс Стилл раздраженно бросила обжигающий взгляд и, уже приоткрыв рот, почти начала отчитывать Айсека за неуважение, как Мария-Чикита подняла указательный палец и гипнотической силой заставила всех смолчать.
Все взоры прилипли к часам. Посреди штата Вашингтон лежало золотое время, пересекая головкой завода красную пунктирную линию границы Канады. Уложившись змеей, за брошенным ожившим временем тянулась толстая золотая цепочка. Кольцо на конце цепи безупречно охватывало "Город ветров".
- Случайности не случайны, - утвердила Мария-Чикита и её длинный палец указал на бегущее в своём непостижимом человечеству цикле вечно торопящееся время. И время, без сомнения, указало что-то в ответ.
Мёртвый вечер. Последний, мать его, мёртвый вечер!
Глава 10.
Не трогать! - крикнула Мария-Чикита. - Ничего не трогать! Донна, рисуй!
Мисс Стилл тут же раскрыла блокнот и принялась рисовать лежащие на карте часы. Молчавшая всё это время Кларисса жестом предложила Айсеку сесть на стул, после чего, небрежно бросив вопрос, направилась к выходу из кабинета.
- Джин, виски, содовой? - спросила она.
- Виски со льдом, - буркнул Айсек. - И подороже, - добавил уже вдогонку.
Кларисса улыбнулась в ответ.
Недоумение сменило обиду. "Неужели Фрэнки настолько глуп? - подумал Айсек. - Ведь даже если ему не нужны золотые часы, то, как минимум, на них можно было бы неплохо наварить. Тем более, что они пошли! На такую сумму и за неделю не выпить. Глупый, глупый Фрэнки". Жаль только, что эта сумма теперь не могла изменить жизнь самого Айсека, очень жаль.
В кабинет вернулась Кларисса-Чикита. Отменный скотч и бутылка текилы с радостью присоединились к довольно странному действу. Практически с фотографической точностью мисс Стилл вырисовывала натюрморт, Мария-Чикита, затаив дыхание, сидела без движения, а Кларисса-Чикита откупоривала уже вторую бутылку текилы за сегодня.
- Как вы пьёте эту гадость? - не выдержал Айсек.
Но дамы всё также невозмутимо продолжали следить за ловкостью кисти мисс Стилл. Карандаш периодически поскрипывал, пронзительный точный взгляд выхватывал детали и моментально переносил их на бумагу. Зачем нужен фотоаппарат, когда есть такой талант? Айсек был впечатлен. Уж кто-кто, а он точно видел сейчас работу профессионала. Кларисса поставила перед ним стакан виски, бросила в него два кубика льда, затем налила себе текилы и звонко цокнула своим стаканом о его виски.
- Т-ш-ш, - прошипела Мария-Чикита, отмахнув рукой.
Кларисса молча подсела за стол.
- Ты знаешь, - протирая только что покинутый дальнобойщиками столик, заговорил явно расстроенный Фрэнки, - Айсек сегодня совсем не в себе.
Луиза лениво, как бы нехотя, взобралась на высокий стул у стойки, подперла ладонью лицо и устало влепилась неподвижным взглядом в пустой зал. Не выспалась, как впрочем, и всегда. Но сегодня особенно, сегодня Вошко храпел. О, как он страшно храпел! Неудивительно, что ему снятся кошмары. С таким-то храпом... Тут любой с ума сойти может.
- Представь себе, предлагал мне часы, - Фрэнки всё продолжал. - Они у него снова пошли. Всю жизнь носился с поломанными часами, а теперь, когда они пошли, решил оставить в залог.
- В залог? - всё ещё не понимая до конца, переспросила Луиза.
- Да, - отвечал Фрэнки. - Сначала просил записать на его счёт, а потом часы решил заложить.
- Странно.
- Странно, - подтвердил Фрэнки.
- Опять "Мэри"?
- Нет, но я предложил "Мэри" за счёт заведения.
- Отказался?
- Послал куда подальше, - Фрэнки вернулся за стойку и, доверительно склонясь над ухом Луизы, добавил, - я, безусловно, плохой друг, но неужели нельзя просто сказать, что тебе нужно?
- Ты плохой друг? - удивилась Луиза-Чикита, её пристальный и необычайно глубокий взгляд вынырнул из прозрачности зала и снисходительно припал к Фрэнки. Фрэнки стало неловко, он тут же отвёл глаза в сторону и по-детски смутился. - Ты очень хороший друг, Фрэнки. Выбрось из головы глупости и не говори так больше.
- Ты просто меня не знаешь.
- Чикита, - она многозначительно сощурила один глаз, - знает всё.
- Я серьёзно.
- Я тоже.
- И что же ты знаешь?
- А то, что когда человек пытается заложить самое дорогое, то, скорее всего, ему попросту нечего больше заложить или, ещё хуже, он решил покончить со всем.