- Что произошло? - спокойно, стараясь не выдать волнение, прошептал он.
- Это слишком далеко зашло, - захлебываясь, заговорила она. - Меня нельзя любить! Нельзя, понимаешь? Древнее проклятие отбирает у нас всех, кто нас любит. Ты был в безопасности, пока я любила тебя, но как только ты решил остаться, я обязана всё прекратить. Обязана...
- Перестань, я не верю в проклятия.
- Нам надо расстаться! - заливаясь слезами, проговорила она.
- Что с тобой? Что за бред ты несёшь? - тщетно пытаясь успокоить, шептал Вошко.
Она замерла, замолчала, и в блестящих мокрых глазах Вошко прочёл отчаянный страх, неуемную боль, безысходность...
- Уходи, - прошептала она. - Уходи навсегда, - добавила чуть громче. - Убирайся! - закричала что было сил прямо ему в лицо.
Он попытался обнять её, но она вскочила и метнулась в спальню. Там, громко хлопнув ящиком комода, её дрожащие руки закопошились в белье. Спустя несколько секунд она выскочила к Вошко с небольшим револьвером в руках и, приставив срез короткого ствола к виску, сухо и черство сказала:
- Уходи, или я застрелюсь.
Вошко ушёл. Странный день. Странный сраный день.
__________________________________________________________________
* Команчи (от [kɨ.ˈman.ʧi], современный южный паюте - «враги навсегда») - индейский народ в США. Самоназвание — Numunu («настоящие люди»). Язык — команче, близок к языку шошонов, относится к юто-ацтекской языковой семье.рестаньтиосто, как наивно и по
** Гуроны - некогда могущественное индейское племя в Северной Америке. Гуронский язык (ныне мёртвый) принадлежал к большой ирокезской группе.
Глава 17.
Тяжелое утро ворвалось к Чиките с продолжительным звонком в дверь. Звонил Фрэнки. Беспокойный сон так и не дал ей забыться, жутко мутило. Чикита не смогла встать. Чугунная голова загрузла в глубокой подушке, а комната так предательски пошла кругом, что, едва разлепив веки, Чикита только и смогла, что вдохнуть поглубже и вновь зажмуриться... Через пару минут звонок прекратился, Фрэнки ушёл.
"Чёрт, и некому даже чашку воды подать... Лучше две, нет, три... Не нужно было мешать текилу с виски. Ненавижу себя... Стыдно."
Кратковременный сон отнес Чикиту в заснеженный лес... На искрящейся снежной поляне она стояла в лёгком очаровании, ей так легко было здесь, так приятно... За спиною шумел водопад. Величественные пихты в белоснежном убранстве благосклонно роняли на неё свои томные взгляды, ветерок изредка заставлял вздрагивать их верхушки, и легкие ватные комья, соскользнув с ветвей, неспешно кружили сорвавшимися мотыльками в своём бесшумном живописном падении. В хрустальной прозрачности морозного утра раздался звонок. Не медля ни секунды, Чикита обернулась и пошла на звон. Через пару шагов она очутилась в небольшой круглой пещере. На изрезанном причудливыми рисунками столе стоял будильник. Её будильник. Она нажала заветную кнопку и взяла его в руку. Внезапно пред ней появился устрашающего вида человек в старинных индейских одеждах, он крепко держал одной рукой её будильник и пристально смотрел прямо ей в глаза. Озноб прошел по всему телу Чикиты, неожиданный страх вдруг сковал её, она с трудом попятилась и попыталась закричать, но тут же мгновенно проснулась.
Выворачивая ключом нутро замка, дверь квартиры открыла Кларисса. Взволнованная мать ворвалась ураганом и в несколько секунд установила, что произошло... И померкло дневное светило, и небо погасло.
Никогда ещё Луиза не напивалась так. Никогда ещё ей не было так плохо и так стыдно. "Наверное, - думала она, - лучше будет уехать, сбежать, скажем, к тетушке в Портленд... Или ещё куда подальше, лишь бы не видеть его больше... Не искушать себя, не мучить".
И день пролетел незаметно. Мисс Стилл была увлечена своими делами, примерно на час заходила Мария-Чикита, Фрэнки летал как пчела, а Кларисса, периодически отлучаясь к Луизе, без особого энтузиазма делала свою работу... Айсек в приподнятом настроении вновь вкусил «Мэри», безрезультатно прождал Вошко. А Вошко... Вошко не пришёл. И красное зарево неоновых букв залило улицу... И в больших квадратных окнах пустой уютный зал. За барной стойкой два друга: еврей "расист" и нигер "фашист".
- Фрэнки, ты фашист! - говорил возомнивший себя ковбоем. - Ты не любишь людей.
- Да, но ты тоже не любишь людей.
- Да, но мне можно.
- С чего бы это?
- Я еврей! - самодовольно утвердил «ковбой». - Люди ненавидят нас.
- С чего ты взял?
- Мы слишком умны и слишком талантливы. Общество не любит тех, кто лучше их.
- Лучше кого?
- Лучше общества!
- Кто лучше?
- Мы. Мы лучше! – «ковбой» потянул через трубочку «Мэри». - Мы талантливы. Понимаешь?