"Неси чемодан, глупый нигер, неси чемодан".
Глава 20.
А Бэтти оказалась ничего, повар экстра класса. Всё чётко, вовремя, выверено... Никаких вопросов, никакой лишней чепухи, только работа. И главное - все довольны и щедры. Никогда ещё посетители "Джекки Стилл" не были столь щедры на чаевые. Казалось, вышедшая из самого обыкновенного такси "Мэри Поппинс", принесла с собой не только облако дыма, но и удачу, невидимый ореол достака и везения. Мир заиграл совсем другими красками. За считанные часы Фрэнки заработал на чаевых свою недельную зарплату. Вал посетителей, накативший шумной волной ближе к обеду, был встречен с хладнокровным профессионализмом, никаких задержек, всё по высшему разряду, несколько фирменных блюд дня и неописуемая магия Бэтти... Каждый, представьте себе, каждый посетитель не зависимо от того, что заказал, распробовав и насладившись, обязательно делал это ещё раз, после чего, удовлетворенно покидая столик, с благодарностью оставлял щедрую сумму "на чай".
Не то, чтобы Бэтти готовила лучше Чикиты, вовсе нет, но мистический ореол этой женщины преображал всё вокруг, заставлял оживать, меняться, сиять иными оттенками.
А тем временем Луиза-Чикита, упиваясь одиночеством и красным вином, сидела, склонясь, над кухонным столом, негромко шурша фольгой очередной плитки горького чёрного. Из груди рвалось сердце, из груди рвался крик, но только теперь, окончательно выплакав все свои слёзы и выкричав всю свою боль, она просто молча пила и так же молча ела, не в силах больше ничего изменить или исправить. Говорят, шоколад помогает снять стресс... Нет, не помогает. Иногда легкая дрожь пробегала по её бокам, холодным касанием заставляла вздрагивать её нежные плечи, и тяжёлые вздохи, словно пробуждая застывшее время, беспомощно врывались в густое безразличие тишины.
"Лучший повар штата уволен! Прям заголовок для газетной статьи... Анализ, констатация, предыстория, интрига, психологический портрет повара, вывод. Желательно краткий. Америка слишком ленива, ей не до сложных фраз. Чёрное должно быть чёрным, никаких оттенков. Нельзя заставлять публику думать. И, главное, ничего не утверждай. Ничего и никогда, Америка тебя не поймёт".
Напротив сидел Вошко, такой гордый, такой самоуверенный, такой, пришло на ум, милый... Его карандаш беззвучно выворачивал витиеватую пропись, а взгляд сосредоточенно вычитывал наброски перенесенных на бумагу мыслей. Несколько раз, на мгновение задумавшись, он отрывал взгляд от страницы и бросал его в сторону. Снег за окном помогал ему снова собраться, он удовлетворенно щурился, слегка поигрывая морщинкам у глаз, после чего, улыбнувшись, возвращался в узористый мир неровных строк и застывших мыслей. Так по-детски сияя... "Милый Вошко. Простишь ли меня? Поймешь ли?" И так хотелось коснуться его, погладить, прямо сейчас, в этот самый момент, пройтись ладонью по наспех бритой щеке и поднять его взгляд, оторвать от блокнота... И сказать о любви, но... Нельзя... Не сказать... Не любить!
Она протянула через стол руку и с нежным трепетом погладила так отчетливо воображаемый любимый образ. Рука коснулась пустоты, образ растаял. Лишь снег за окном. Мохнатый такой снег...
"Говорят, отряд "Тигр"* отличался особой исключительной жестокостью. Пленным резали уши, носы, скальпы... Страшное дело - война. И он был там, был в самом эпицентре кровавой вакханалии. Что он видел? Что делал? Что снится ему каждую ночь? Каким он был до войны? Эх, Вошко, Вошко - изуродованная войной душа. Неужели он мог, вот так вот, взять и убить? Не верю! Не хочу верить! И не врага убивали они там - себя... Себя убивали. И что человек, когда он без души? И кто человек, если он без Бога?" - Чикита подняла взгляд от бокала, и сидящий напротив вернувшийся образ Вошко вдруг закрыл свой блокнот. Приглушенный хлопок - и властно застывшая на блокноте рука начала иссыхать. Кожа, мгновенно сменившая цвет, обтянула костлявую кисть, глаза закатились и впали, и образ - образ мертвеца - тотчас же рассыпался в прах.
Любопытно, что каждый из нас отправил бы предкам? Нет, не бабушке с дедушкой и не в другой город или штат, и даже не почтой. Нет-нет, не на "тот свет" и уж тем более не на "этот". Кто-нибудь понял, о чём я? Даю подсказку. Представим себе, что вся наша жизнь лишь последствие жизни наших предков. Не родителей, а скажем, всего, уходящего корнями в глубину веков, рода. Лет эдак на шестьсот, может дальше. Обязательства, долги, ошибки, преступления - всё багаж. Порой ненужный тяжёлый багаж из прошлого, который, тем не менее, можно и нужно пронести-исправить. И хорошо, если это легко или хотя бы понятно... А что, если нет? Или ещё хуже, что, если он не даёт покоя ни живым, ни мёртвым? И крики терзаемой совести из подворотен прошедших веков будоражащим звоном рвут в клочья и без того беспокойный, бессмысленный сон. "Вернись и исправь!" Но как?