Этот кредит стал ошибкой, которую Богдан не мог себе простить. Он был уверен, что его карьера будет и дальше развиваться, но как оказалось, он достиг потолка. Предшественник, получивший долю в компании, был хоть и дальним, но родственником Аарона Вальштейна, а он, Богдан Борисович, другое дело. Поэтому и впредь может рассчитывать на высокую зарплату, на бонусы, но не на кусок семейного пирога.
Главный офис компании Вальштейна находился в Калифорнии, откуда тот и руководил компанией через доверенное лицо, Роберта Григорьевича. Того самого, на юбилее которого несколько лет назад он получил предложение о работе от самого Аарона, и после встретил свою жену.
Хорошее было времечко! Беззаботное.
Сейчас всё изменилось. Ходили слухи, что Аарон решил продать компанию, в связи с чем её управление могло перейти в другие руки. А это означало, что он, Богдан, в скором времени может лишиться работы. Какой там развод, в таких условиях?
Он натянул на лицо улыбку и нажал кнопку звонка. Ему открыла старшая дочь, София.
— А мы уже поужинали, — сказала она, пропуская отца в просторный холл.
— А мама где? — спросил Богдан, — она дома?
— Да, она в своей комнате, — кивнула девочка.
Богдан с грустью подумал о том, что раньше Наталья всегда встречала его с работы сама. Может быть, она каким-то образом узнала о его неверности?
Переодевшись в домашнее, он тихонько постучал в дверь жены.
— Да? — донёсся до него голос Натальи.
Он открыл дверь, и увидел, что она лежит на кровати и говорит по телефону. Вернее, слушает, что ей говорят.
— Я тебе перезвоню, — сказала она с нежностью в голосе, и впервые за всё время брака Богдан почувствовал укол ревности.
— С кем это ты воркуешь? — спросил он, стараясь выглядеть беззаботным.
— С мамой, — не моргнув глазом, ответила жена, — ты уже вернулся? Голодный?
— Я бы съел что-нибудь, — признался Богдан.
— Там на плите бифштекс, в холодильнике свежие овощи, — жена встала с кровати и подошла к окну, — можно порезать салат.
— Сделаешь для меня? Я так устал сегодня, — пожаловался он.
— Ладно, — равнодушно сказала она и пошла на кухню. А он за ней.
Поставив перед мужем ужин, она вопросительно посмотрела на него.
— Я ещё нужна тебе? А то у меня ещё дела.
— Сядь пожалуйста, — попросил он, — мы так давно с тобой не говорили.
Наталья села, и подперев щеку ладонью, посмотрела на мужа.
— Но как ты будешь говорить, если ты собрался есть? — спросила она.
— Ты говори. А я послушаю, — улыбнулся он, взяв приборы, — как прошёл твой день?
— Как обычно прошёл, без эксцессов. А с каких пор тебя это интересует?
— Мне всегда это интересно, ты же моя жена. Мы, правда, отдалились с тобой в последнее время.
— Ну, да. Последние года три, — съязвила жена.
— Может быть, нам стоит взять отпуск, и уехать куда-нибудь вдвоём? — в его глазах была мольба.
Он вдруг осознал, как на самом деле непрочен его брак.
— Если ты сам начал этот разговор… — Наталья набрала воздуха в лёгкие, и выдохнула: — я думаю, нам надо развестись.
От неожиданности он поперхнулся и закашлялся. Наталья налила и подала ему стакан воды.
— Спасибо, — поблагодарил он и пока пил воду, судорожно соображал: знает ли жена о его похождениях?
— Я много думала, прежде пришла к такому выводу, — продолжала Наталья, — наши отношения изжили себя. Мы не муж и жена, мы партнёры по воспитанию детей. Для того, чтобы ими оставаться, не обязательно жить под одной крышей.
— Наташа! — у него пропал аппетит и он отложил приборы, жалобно звякнувшие о стеклянную поверхность стола. — Ты не права! Позволь мне доказать тебе это!
— Боюсь, что слишком поздно, — сказала она, — я не хочу знать, как давно ты мне изменяешь и с кем. Мне достаточно того, что я забыла, что такое близость.
— Я… — он покраснел, — я ухожу, ты ещё спишь. Прихожу ты уже спишь.
— Ты просто не хочешь меня…! будить, — невесело усмехнулась она, — ясное дело.
Он резко встал и вышел из комнаты. Ситуация становилась критической, нужно было хорошенько всё обдумать.
«А вдруг у неё… любовник появился»? — эта мысль не приходила ему в голову. Он вспомнил, с какой нежностью сказала она «Я тебе перезвоню»…
Он вышел из комнаты и пошёл на кухню. Жена убирала посуду со стола. Его недоеденный бифштекс уже был в мусорной корзине.
— Натали! — он обнял её за плечи, как когда-то. Она не сопротивлялась, была, словно тряпичная кукла. — Прости меня, детка! — он стал покрывать п о ц е л у я м и её лицо и шею, пока она не выгнулась и не застонала.