Сбоку от меня что-то треснуло и я, вздрогнув, обернулась. Но глаза, на которые мы привыкли полагаться, отказали, лишая возможности рассмотреть что-либо за пеленой тумана.
Озноб страха пробежался по загривку. Замерла, стараясь сдержать хлынувший страх и воскрешая в панике старый мультфильм. Сейчас я как никогда была похожа на того испуганного ежика, заблудившегося в тумане.
Чей-то тихий шорох по земле и по ноге поползло противное насекомое. Сдержав возглас, запрыгала, стряхивая его с ноги, а когда мне это удалось, что-то просвистело совсем рядом и только инстинкт, вынудивший мое тело отпрыгнуть, спас меня от огромного щупальца ударившего в том месте, где еще мгновение назад была я.
Зажала рот рукой в попытках заглушить вскрик, но он все равно прорвался. Нет, это не «Ежик в тумане» это настоящая «Мгла». Я неслась, не разбирая дороги, мечтая убежать как можно дальше от этого чудовищного невидимого монстра.
В какой-то момент меня сбили с ног, на спину навалилось что-то большое, накрыло теплом, вжимая в землю. Дрожь страха и паника прошли моментально. Откуда-то взялась невиданная ловкость и, изловчившись, я перевернулась и сама покрепче вцепилась в монстра. Тяжелого, страшного, но…
— Дэм, — выдохнула я, чувствуя, как дрожит и сотрясается тело в чудовищно-пугающих лапах.
Он не ответил, нюхнул воздух где-то возле моего уха. Мне и не нужно было ответа, и пусть я не могла рассмотреть его целиком или же увидеть его глаза, но этих прикосновений и едва уловимого запаха было достаточно, чтобы я обхватила его руками и ногами и обезьянкой повисла на нем. Он хмыкнул. Удовлетворенно и как-то облегченно. Шумно вдохнул воздух в районе моей шеи, ероша волоски, и дрожь мурашек по телу сменила направление, перестав убегать в пятки и решив скрыться в животе, стягиваясь в узел желания.
«Надо же я и в таком виде его хочу», — отметило паникующее сознание и непонятно зачем огорошило вслух:
— А я беременна.
Демон замер, задержал дыхание, словно к чему-то прислушиваясь, а потом вновь хмыкнул и еще сильнее стиснул в объятиях.
Меня окутало волной противоречивых чувств — недоверия, нежности и какого-то затаенного ликующего ожидания.
«И все?», — недовольно буркнула обиженная девочка внутри меня, но рассудительность тут же одернула, напоминая, что мы вообще-то в опасном мире странных тварей.
Фыркнула и прижалась сильней, провела носом по плотной, напоминающей броню, коже в районе ключиц. Судорожный вдох и объятия стали крепче настолько, что затрещали кости.
Мимо мелькнула тень, послышались звуки борьбы. Скользнула по расслабившимся рукам-лапам:
— Я буду тут, — прошептала, оседая на землю.
Кто и с кем схлестнулся в бою, я не видела. Только клубок черных тел слившихся воедино, но нетерпеливое напряжение Дэмриана и охватившее меня беспокойство указывали на то, что один из сражающихся мой муж в боевой форме. И может не один.
— Ксай, — прошептала я, разглядев черное кожистое крыло.
Тут туман был более разрежён и видимость немного лучше. И я не могла отвести глаз о слившихся в смертельном бою черных тел. Фендор был поистине огромным, размерами не уступая тираннозавру или даже Годзилле, а его постоянно перетекающая форма давала ему массу дополнительных преимуществ. Он был словно материальное воплощение какой-то инородной субстанции, мерзкой слизи обретшей нужные очертания.
Затаила дыхание, заметив, как одно из щупалец опрокинуло Ксая и придавило его сверху. Странное свечение заструилось по нему, перетекая от моего вампира в этого монстра. Вспомнился самый первый бой Рейдерана с фендорами, тогда мой дракон тоже терял силы от этих щупалец. Только свечения не было. Или я его не заметила. Или его не видно было в солнечном свете.
Я размышляла, а тело уже дернулось туда, где на моих глазах самым наглым образом выпивали жизненные силы моего мужа. Заколотила по тентаклю кулаками, но оно даже не дернулось от моих ударов. Да и что я могла, когда это щупальце в обхвате было толще меня в пару раз?
Слезы бессилия обожгли глаза, и я сильнее стиснула кулаки, впиваясь ногтями в тонкую кожу. От очередного удара щупальце дрогнуло, отпрянуло как от огня, и я торжествующе рассмеялась.
— Вот тебе, вот, — ожесточенно и по-детски в бессильной злобе колотила я, сквозь пелену слез, не замечая ничего.
Меня перехватили, обняли, вжимая в мускулистый торс: