От группы отделяется молодая женщина. Я не замечала ее прежде. Вероятно, потому, что она, как многие другие повстанцы, носит балаклаву, и ее темные волосы туго стянуты назад. Когда она направляет свет фонарика на Джекса, ее глаза увеличиваются.
— Ты действительно Джекс!
Он, не совершая резких движений, садится на корточки.
— Ты знала Седа?
— Да, он…
— Заткнись, Соня! — раздраженно говорит скрытый за маской повстанец и тянет ее за руку назад. — Мы допросим его, как только придет Джулиус. Пусть ответит на его вопросы.
Джекс наклоняет голову и прищуривается:
— Джулиус Петри? Он ваш предводитель?
Парень толкает его дулом автомата в плечо:
— Откуда тебе известно это имя?
— От Седрика. Перед смертью он сказал, что я должен найти его. Только поэтому я здесь.
— Это может быть ловушкой, — говорит повстанец, подзывая к себе двух крупных мужчин. — Завяжите обоим глаза, мы возьмем их с собой в штаб-квартиру!
Джекс пытается уклониться, но напрасно. Ему уже повязывают вокруг головы платок.
— Джулиус ваш лидер? Я хочу поговорить с ним!
— Он уже на пути в штаб, — отвечает повстанец угрожающе. — Там ты сможешь познакомиться и с ним, и с его особыми методами ведения допроса.
Я в панике задыхаюсь, когда мне завязывают глаза. Боже, неужели повстанцы будут нас пытать? Меня бросает то в жар, то в холод. Неужели этот чертов страх никогда не пройдет?
* * *
Идя с завязанными глазами и связанными за спиной руками, я постоянно спотыкаюсь, потому что меня всё время толкают в разных направлениях. Очевидно, мы идем зигзагом. Мое сердце бьется очень быстро, по спине струится пот. Что теперь будет с нами?
Наш путь кажется бесконечно долгим. Повстанцы в основном молчат, и нам с Джексом запретили говорить. Я даже не знаю, ведут ли его вместе со мной. Лишь спустя вечность они снимают с моих глаз повязку. Моргая, я оглядываюсь в поисках Джекса. Слава богу, он стоит рядом!
Они приказывают нам залезть в узкую трубу, которая с обеих сторон закрывается решеткой. Очевидно, ее используют как камеру. Нам приходится наклониться, чтобы войти в нее. Затем решетку позади нас запирают. Перед ней встают два охранника. В том числе молодая женщина, которая была знакома с Седриком.
Джекс садится на корточки и кажется расслабленным, в то время как во мне всё дрожит, даже связанные за спиной руки.
Я делаю глубокий вдох и спрашиваю у Сони:
— Можно мне, пожалуйста, лазер для ран, чтобы позаботиться о Джексе?
После того, как ее коллега в маске кивает, она достает лазер из рюкзака.
— Повернись, я освобожу твои руки.
Я протягиваю руки к решетке, боясь, что Соня мне что-нибудь сделает, но тут же оказываюсь свободной. Наверняка, она разрезала кабель лазером. Затем она сует мне лазерный карандаш в руку, бросая на меня предупреждающий взгляд:
— Освободишь его, пожалеешь! — Она демонстративно направляет дуло ружья на меня, и ее губы сжимаются в тонкую линию. — Не делай глупостей!
— Я не буду. — Я сразу же опускаюсь на колени рядом с Джексом и убираю с его лба покрытые кровью волосы.
— Тебе очень больно?
— Это всего лишь шишка, — бормочет он и шепчет мне: — Зачем ты ушла из укрытия? — По его мрачному выражению лица я понимаю, насколько он недоволен этим.
— Я хотела помочь тебе, — отвечаю я и начинаю спаивать рану. На это требуется больше времени, чем обычно, потому что мне никак не удается унять дрожь в руках. — Я думала, они убьют тебя на месте.
— Я сознательно позволил им себя поймать, а теперь и ты вляпалась вместе со мной в это дерьмо, малышка.
— «Я не уйду без тебя», забыл?
На это Джекс не отвечает ничего, — хотя подозреваю, он закатил глаза, — но спрашивает:
— Где оружие?
— Всё еще в укрытии, — шепчу я.
— Теперь веди себя тихо и дай мне разговаривать с повстанцами.
— Договорились. — Он как всегда мужественный и даже бровью не ведет, когда плавящий луч скользит по его коже. Я глажу большим пальцем его щеку, где уже показалась щетина. Сегодня утром он гладко выбрился. Неужели уже так много времени прошло? Здесь, внизу я потеряла всякое чувство времени. — Я знала, что на что-нибудь сгожусь.
— Ты была глупой, — бормочет он, — но, черт возьми, смелой.
— Спасибо за комплимент. — Я смотрю в его голубые глаза и очень хочу обнять его. Я всё еще чувствую страх! — Как всё произошло?
— В том квадрате, который мы искали, не было ничего: никакого тайного центра, только датчики движения. Это была ловушка. И я решил дать себя поймать, не доводя до кровавой бойни, иначе я не получил бы никакой информации.
Я хватаю ртом воздух.
— Но ведь твой брат не хотел навредить тебе?
— Мы живы, поэтому надеюсь, что нет. Не могу дождаться, когда появится этот Джулиус.
Джекс попался умышленно. На что еще он готов пойти, чтобы отомстить?
После того, как я спаяла лазером края раны на лбу, он поднимает брови и дерзко улыбается.
— Кстати… «Мы пришли с миром»? Откуда ты это взяла?
— Из одного фильма, — отвечаю я и снова отгибаю его волосы назад. Рана выглядит хорошо. — Я никогда прежде не была в такой ситуации. — К сожалению, есть у меня ощущение, что это был не последний раз.
* * *
После того, как я возвращаю лазер Соне, мы просто ждем Джулиуса. Вскоре к охранникам подходит один из повстанцев со словами: «Джулиус здесь!»
Не проходит и минуты, как перед нашей камерой стоит щуплый молодой человек и осматривает нас. У него светлые, стоящие торчком волосы и ярко-зеленые глаза. Я сказала бы, что ему максимум лет двадцать. Так же, как и другие повстанцы, он носит черную спецодежду, а на плече висит ружье. Только красная повязка на лбу отличает его от других.
Пока он разговаривает с охранниками, Джекс насмехается: «И этот мальчишка их предводитель?», за что получает от меня толчок локтем в бок. У меня нет желания знакомиться с методами ведения допроса этого молодого человека.
— Не провоцируй его, — шепчу я. К счастью, парень, похоже, ничего не услышал, потому что погрузился в разговор с Соней и другим охранником.
— О чем они говорят? — спрашиваю я у Джекса.
Он наклоняет голову.
— Они раздумывают, стоит ли отправлять нас в главный штаб. Соня за. Джулиус говорит, что убьет нас, если мы хоть бровью пошевелим.
У меня в горле встает ком. Этот Джулиус, кажется, не очень приятный товарищ, не важно мальчишка он или нет.
— Почему Соня доверяет нам?
— Я тоже хотел бы это знать.
Когда Джулиус снова подходит к решетке, я цепенею.
— Мне жаль, что Седрик умер, но война требует жертв. — Голос молодого человека звучит мягко, и это немного успокаивает меня.
Только Джекс не может сдержать темперамент и рычит:
— Война закончилась восемьдесят лет назад!
Восемьдесят лет назад упали цезиевые11 бомбы. Последняя великая война народов загрязнила Землю радиацией, и выжившие создали автономные защитные города.
— Речь не о той войне. Я говорю о войне, которую вы ведете с нами и с аутлендерами, — отвечает Джулиус, в этот раз с раздражением. — То, что предшествовало взрыву бомб добавило масла в огонь. Наши деды выстроили Уайт-Сити, а в благодарность их вышвырнули в отравленный Аутленд. В городе можно было жить только здоровым людям. Это справедливо? А теперь правящий режим хочет убить их всех.
Джекс бросает на него острый взгляд:
— Только тех, кто пытается проникнуть в город.
Ситуация всё больше накаляется. Хорошо, что Джекс связан и сидит в камере — он выглядит так, словно хочет вцепиться Джулиусу в горло.
Молодой человек зло смотрит на нас обоих.
— Нет, вы отравляете их воду и присылаете смертельные медикаменты!
О чем он говорит?
— Кто отравляет воду? — спрашивает Джекс, выглядя при этом удивленным. — Ты просто хочешь увести разговор от того, что вы убили моего брата!