Джекс со стоном поворачивается на спину, кладет руку на лоб и театрально сокрушается:
— Боже мой, во что я вляпался! Эта врачиха сделала из меня примерного мальчика. Я стал плюшевым медвежонком. Я ношу тёмные очки, словно пижон, слушаюсь женщину и ничего мне больше не нужно, кроме как уткнуться в ее теплые сиськи. Моя прежняя жизнь кончилась. Я сдерживаю газы, не отрыгиваю громко и мочусь сидя. И всё из-за нее!
От смеха я хватаюсь за живот.
— Не преувеличивай, тем более, про то, что ты мочишься сидя — вранье.
Он бросает на меня один из своих невинных взглядов.
— Сейчас я слишком слаб чтобы стоять. Правда.
С убийственной серьезностью я говорю:
— Принести тебе утку?
— Только если ты подержишь «его».
— И о чем только мы говорим! — Мой живот уже болит от смеха.
Джекс нежно гладит меня по спине:
— Я лишь хотел снова увидеть тебя веселой.
— Да, в последнее время было не много поводов для смеха, верно?
Он хмыкает.
— Пришло время этому измениться. Теперь у нас есть вода, опасность нападения с воздуха временно устранена, и я думаю, что сегодня ночью у меня появился новый союзник.
Я тут же вся обращаюсь в слух и сажусь:
— Расскажи, что произошло.
Джекс тоже садится. Я подкладываю ему под спину подушку и проверяю повязку на голове. Рваная рана была довольно большой. Не уверена, что действительно готова услышать все подробности, но мне слишком любопытно.
— После того, как я прошел через тоннель, — рассказывает он, — я заметил, что там, внизу, что-то происходит. Похоже, на задание были отправлены сразу все подразделения, и мне потребовалась целая вечность, чтобы добраться до озера. Но у трубы толпились солдаты. Поэтому я пошел назад и сначала взял гранаты из нашего старого убежища. Тогда у меня возникла идея, а не попробовать ли мне добраться до трубы с другой стороны озера.
— И ты переплыл его под водой?
— Нет, тогда я бы уже не всплыл на поверхность — оружие утянуло бы меня на дно.
Правильно, об этом я не подумала. Озеро может быть и в километр глубиной.
— Я пошел вдоль берега, или лучше сказать, полез по уступам вдоль скалы. В некоторых местах дно озера прямо у берега уходит на очень большую глубину.
О боже, если бы Джекс соскользнул, он утонул бы!
— Поскольку озеро очень большое и делает изгиб, я снова потерял много времени. Кроме того, вода была чертовски холодная.
Я представляю, как он старается не стучать зубами, чтобы никто его не услышал.
— Когда, наконец, показался другой берег, я смог разглядеть, что трубу охраняют Хром, Нил и еще двое солдат из другого подразделения. Место было ярко освещено, все четверо — легкая цель. У них не было шансов. Но я не смог нажать на курок.
— Конечно не смог, они же были твоими братьями.
Со вздохом он проводит рукой сквозь волосы.
— В общем, я стал ждать, в надежде, что их отзовут. И действительно, они получили приказ патрулировать другой квадрат. У трубы надлежало остаться только одному. Мысленно я выругался, потому что это, как на зло, был Хром.
— Потому что он нас отпустил. — Я никогда не забуду, как он просто дал нам уйти.
— Гм. — Джекс обнимает меня, и я снова прижимаюсь к нему. — Но потом он кое-что сказал, из-за чего я чуть не застрелил его.
— Что он сказал? — Мое сердце стучит встревоженно. Ни за что на свете я не хотела бы поменяться местами с Джексом.
— Хром сказал, что хочет остаться на случай если «ублюдок посмеет здесь показаться». И он, конечно же, имел в виду меня. Я действительно уже собирался появиться перед ним и пустить ему пулю в лоб. Я погрузился в озеро так, что на поверхности оставалась только половина лица, и подкрался ближе. Мне было настолько холодно, что я уже едва выдерживал.
— А потом? — шепчу я. — Он тебя не заметил? У вас же у всех обостренные чувства.
— Он заметил меня, но только после того, как я бросил камешек на берег. Я хотел предложить ему честный бой. Но Хром даже не вздрогнул, только сказал: «Тебя не было чертовски долго, мужик. Я уже несколько дней как вызвался караулить эту гребаную трубу».
Я впиваюсь пальцами в простыню.
— Он так сказал?
— Да, что-то вроде того.
— А ты?
— Я спросил, ждет ли он меня. И он действительно надеялся встретить меня там, под землей еще раз. Он хотел узнать, что произошло. — Сдвинув брови, Джекс смотрит в окно.
— Что еще он сказал? — Почему Джекс выглядит таким задумчивым?
Он прочищает горло.
— Хром сказал: «Ты был одним из лучших. Почему ты перешел на другую сторону?» И я ответил ему: «Я выбрал правильную сторону». К тому моменту я стоял уже почти перед ним и направлял на него винтовку, но он не прикасался к своему оружию.
— Это странно, верно?
— Да, поначалу я тоже не доверял ему и думал, что это ловушка. Он хотел знать, почему повстанцы похитили сына сенатора Пирсона.
— Это определенно внушил им режим!
Джекс кивнул.
— Когда я сказал ему, что сын сенатора был предводителем повстанцев, и мы, конечно же, его не похищали, Хром потерял дар речи.
Я представляю ошеломленное лицо Воина и улыбаюсь.
— «По всему городу развешены плакаты, вас показывают по всем каналам, все ищут вас» — сказал он.
— Этого следовало ожидать. — Вероятно, сенат готов наложить в штаны. Воин-мятежник — плохой образ.
— Я намеревался уйти, пока меня не поймали, но сначала должен был открыть трубу, а на моем пути стоял Хром. Он хотел знать, где именно в канализации мы прячемся.
— Так ты ему и сказал! — восклицаю я возмущенно.
Джекс смеется.
— Я смог с высокомерной усмешкой сказать ему, что мы давно уже вышли наружу. Если бы ты видела, как он от меня отшатнулся, будто у меня заразная болезнь. И тогда я рассказал ему, как обстоят дела в Аутленде и что нас запугивали радиацией, чтобы никто не покидал пределы Уайт-Сити. Внезапно он оказался очень заинтересован, особенно когда я рассказал ему о Резуре. — Джекс глубоко вздыхает. Разговор отнимает у него много сил. Эта ночь была долгой для нас обоих. — Конечно, я допускаю, что он может быть шпионом, но я так не думаю. А если и да — тем лучше. Все должны узнать, что происходит здесь, снаружи.
— Какие причины были у Хрома помогать нам и идти против режима?
Джекс чешет голову.
— Я тоже спросил его об этом.
— И? — Почему он так меня мучает?
— Тебе надо было видеть выражение его лица. Это словно был не Хром.
— И как же он выглядел?
Джекс одаривает меня таким глуповатым взглядом, — смесь влюбленности, отчаяния и глупости, — что я снова смеюсь.
— В самом деле? Так?
— Он признался мне, что есть одна девушка, рабыня, с которой он никогда не сможет быть по-настоящему вместе, пока она пленница.
Я склоняюсь над ним:
— Просто скажи, ты переманил его? — Джекс — предводитель Воинов Апокалипсиса. — Может быть, ты сможешь перетянуть на нашу сторону ещё парочку своих бывших братьев по оружию?
— Похоже на то. Я предложил Хрому сделку. Если он во время своих дежурств у трубы будет тайком включать воду и предотвратит дальнейшие вбросы яда, я помогу ему. Он сразу же согласился, поэтому я показал ему, как можно отключить счетчик, чтобы никто ни о чем не догадался. Посмотрим, сделает ли он это для нас.
— Ну что ж, баки наполнены, насколько я поняла.
Джекс довольно улыбается.
— И что ты сделал потом? — Его рассказ такой волнующий.
— Я поднялся на поверхность, чтобы найти ангар. Это тоже не стало проблемой, потому что никто не ожидал, что кто-нибудь из нас появится в городе. Перед дверями ангара стояли только два охранника, которых я смог вывести из строя, не привлекая внимания.
— Ты их застрелил? — спрашиваю я сдавленно.
— Сильного удара по голове было достаточно. Сегодня у них будет раскалываться башка, но это не смертельно.
Я выдыхаю. Джекс — Воин, и мы находимся в состоянии войны… и всё же, я испытываю облегчение оттого, что он не убил этих людей.