‒ Это кто? ‒ воскликнула Синтия.
Кира поспешила убрать его из кадра, но подруга уже смотрела на неё ошарашено.
‒ Это он? Твой любовник? Манекен?!
Не желая оправдываться, девушка сбросила вызов. Синтия перезванивала ещё несколько раз, но Кира отправила её в чёрный список.
‒ Пусть успокоится, а потом поговорим…
Тяжело вздохнув, девушка уронила голову на ладони.
‒ Она меня не поймёт. Лучше не рассказывать ей. Пока что.
Ещё несколько дней Кира отходила от ссоры с подругой. Она почти не вставала с кровати, а поддержкой ей служил лишь молчаливый Джексон.
‒ Нас никто никогда не поймёт, милый, ‒ прошептала она, наконец подойдя к нему после недели самобичевания. ‒ Но главное, что нам хорошо вместе…
Обняв манекен за шею, Кира нежно поцеловала его, сбрасывая с себя халат и оставаясь полностью обнажённой. Она развела ноги, ощущая на коже холод резины. Девушка тихо застонала, прижимая к себе голову манекена. Опустив руку, стала ласкать его, словно желая довести до разрядки.
Скользя руками по всему телу Джексона, Кира села на корточки и обхватила руками холодную плоть. Язык невольно вырвался наружу, увлажняя губы. Глаза следили за реакцией манекена, в то время как он погружался внутрь. Внизу живота собралось тепло, оповещая о нарастающем желании. В голове возникли непристойные образы. Кира попыталась представить себя со стороны, как если бы кто-то следил за ними.
‒ Нравится?
Беря его глубже, она рисовала себе чувства Джексона, степень его удовольствия. Движения стали более ритмичными, из-за чего горло слегка заболело. Челюсть тоже начала уставать от безуспешных попыток довести дело до конца. Параллельно девушка опустила руку, лаская себя. Звуки и мысли смешались, отдаваясь в мыслях несбыточными фантазиями.
Ощутив пик наслаждения, Кира сжала бёдрами руку, а второй вцепилась в ногу манекена. Переведя дыхание, аккуратно встав и взяв Джексона за торс, направилась в ванную. Там она обмыла его лицо, а после помылась сама.
‒ Ну вот и настал момент, когда мы стали ещё ближе, ‒ Кира обняла манекен и вернулась с ним в спальню. На столе лежал телефон, на который девушка нехотя, словно из чувства долга, обратила внимание. Взяв его в руки, она безучастным взглядом прошлась по перепискам, одна из которых была с Синтией.
‒ Может, написать ей или позвонить? ‒ спросила Кира, обращаясь к Джексону. ‒ Нет, она будет задавать слишком много вопросов. Я пока не готова на них отвечать.
Отложив телефон, девушка упала на кровать в позе морской звезды. В голове было практически пусто, если бы не одна мысль: «Я так счастлива с ним». Повторяя это, будто мантру, Кира не заметила, как уснула.
Вся её рутина перестала проходить без Джексона. Они всё так же смотрели вместе фильмы, пили, готовили. Но теперь в их доме появилась вторая зубная щётка, которой Кира старательно помогала пользоваться манекену. На стол всегда подавались две порции. Девушка пыталась кормить его, хоть это и не получалось.
‒ Ешь, Джексон! Кому я говорю? ‒ она раздражалась, когда он в очередной раз не мог даже удержать ложку в руке. ‒ Будешь есть холодным.
Кира оставляла тарелку с едой Джексона на столе по несколько дней подряд, пока она не начинала покрываться пушком плесени и источать неприятный запах. Такие моменты её расстраивали.
Но ещё больше девушку расстраивало то, что у них до сих пор не было полноценного интима. Она видела по Джексону, что тот ещё не готов и не хотела на него давить. Однако часто в душе и по ночам Кира представляла его внутри себя.
Профиль на сайте знакомств был удалён, а все назначенные когда-то свидания отменены без зазрения совести.
Так тянулись дни, складывающиеся в недели. Не желая видеть даже курьеров, а тем более не желая позволять им нарушить тщательно выстроенную атмосферу дома, Кира постепенно отказалась от доставки продуктов. Боясь оставить Джексона дома одного, в магазин она тоже не выходила.
‒ Ты же у меня совсем неумёха, да, Джексон? Даже ложку держать не можешь. Как же я тебя оставлю?
Радовало то, что запас алкоголя почти не истощался. Стараясь заглушить непонятную внутреннюю тяжесть и тоску, Кира забывалась в виски, каждый раз отдаваясь Джексону. Мусор она выставляла из окна на землю, однако вывозить его никто не собирался, ведь для этого нужно было зайти на участок. Таким образом под окном собралась вереница чёрных крупногабаритных дурно пахнущих пакетов.
Под глазами её залегли крупные тени, щёки стали впалыми, очертив скулы. Ноги стали худее, как она того всегда и хотела. Однако, несмотря на эти изменения, взгляд лихорадочно блестел.