— … но ты не слушаешь меня!
Роланд вздрогнул, мысленно обругав себя последними словами. Пока он размышлял, Мэбилон что-то рассказывала, совсем не по-королевски блестя глазами. Настоящий джентльмен всегда сделает вид, что внимательно слушает даму — будет кивать, поддакивать, иногда вставляя пустые, но своевременные замечания вроде «разумеется, дорогая», «я тоже так думаю» или «это интересно». Но он задумался и пропустил все мимо ушей.
— Я слушал. И считаю, что это… правильно!
— Так ты согласен? — глаза Мэбилон загорелись. — Я так и подумала! И отдала уже приказ! Турнир устроим послезавтра.
— Турнир? — воскликнул Роланд и тут же, испугавшись, что чуть не выдал себя, добавил: — Но хватит ли времени?
— Турнир и пир, и выступленья бардов! — перечисляла королева. — Ган Киннах снова будет петь балладу. Хотела бы я посмотреть на то, как с ним рискнут сразиться остальные! Он — лучший!
— Ну, если так, то…Было бы интересно посмотреть!
Роланд улыбнулся. До сей поры о турнирах ему больше случалось читать в книгах и рассматривать старинные гравюры. Он знал историю, в свое время на уроках отвечал о том, какие и когда организовывались турниры. Но чтобы их наблюдать воочию — этого удовольствия он и многие его современники были лишены. Для них оставались уроки фехтования и чтение книг.
— И я бы тоже посмотрела на то, как ты одержишь победу, — кивнула королева.
— Я?
— А как же? Ты участвуешь в турнире!
Роланд похолодел. Почему-то сразу вспомнился король Генрих Второй — пусть не англичанин, но для него последний турнир закончился весьма плачевно*.
(*Французский король Генрих Второй погиб на турнире, получив копьем в глаз.)
— Но, ваше величество, прошу понять, я никогда прежде не участвовал в турнирах! Нет, я хорошо езжу верхом, но чтобы сражаться в латах… Сильно сомневаюсь, что смогу одержать хотя бы одну победу!
— Ты их одержишь все! Ведь ты — король и выйдешь победителем из всех боев! Я приказала так!
Вот оно что…С одной стороны, это было похвально — щадить слабого, это было по-рыцарски, совсем в духе тех романов, которыми зачитывались они в детстве и юности. Но с другой стороны — он же не рыцарь. Он не знает правил, не умеет обращаться с копьем. И вообще, королю приличнее лицезреть турнир из ложи, чем с седла!
Но переубедить королеву Роланд не смог.
В день турнира его облачили в доспехи, покрытые чеканным узором из чистого золота. Легкая кольчужная рубашка почти ничего не весила и совершенно не стесняла движений. Поверх нее натянули нагрудник, на котором было выгравировано изображение солнца. В середине чеканного золотого узора сверкал крупный, с глаз, алый камень.
— В нем чары — он копье любое отклонит в сторону, чтоб не было вреда, — шепотом поделилась тайной Мэбилон. Королева не принимала участия в облачении Роланда — эту работу проделывали пажи — но стояла тут же, наблюдая за процессом. — Я сама его напитывала силой!
Роланд осторожно кивнул. Хотя кольчуга вместе с панцирем почти не ощущалась — так, разве что немного непривычно — то шлем оказался тяжел. В довершение всего, он был украшен парой небольших ветвистых рогов, что заставляло задуматься. Но, в конце концов, королева фейри уже не первое столетие выбирает себе смертного мужа, так что рога тут вполне закономерны.
Закончив облачение, пажи с поклоном подали ему щит и копье, провожая к коню. Роланд следовал за ними послушно, шел, куда вели и делал то, что прикажут. С каким бы удовольствием он сейчас сидел в ложе, чувствуя себя мальчишкой, впервые попавшим на настоящую «взрослую» ярмарку! Да и повидать реальный турнир, увидеть поединки рыцарей своими глазами, а не прочесть в книге — тоже дорогого стоило. Старинные гравюры сами оживали перед глазами. В ушах звучали загадочные слова, в наше время лишенные исконного смысла — «герольд», «маршал», «оруженосец»… И, конечно, Королева Любви и Красоты, которой в романах не всегда становилась самая знатная дама. Порой весь сюжет очередной книги строился на том, что на турнире главный герой выбирал не ту даму — и за это подвергался гонениям.