— Мой повелитель — истинный король, — громко, на всю арену, промолвила она, протягивая ему обе руки. — В его душе так много благородства… Сегодня ты порадовал нас всех великолепным зрелищем, — добавила она тише, — явив одновременно силу, доблесть, мужество — и милосердие, достойное монарха! И победителя мы чествуем сегодня, — она снова повернулась к зрителям, подняла руку, — того, кто среди всех достойных более достоин и почестей, и славы, и наград! О, мой король! Прими свою награду!
Она кивнула двум пажам, которые до этого скромно стояли в сторонке, в глубине королевской ложи. Надсаживаясь, мальчишки подтащили на подносе нечто, скрытое пока узорной тканью. Судя по всему, это было оружие — меч или шпага. Мэбилон, счастливо улыбаясь, взялась за край ткани, чтобы отдернуть ее эффектным жестом, но Роланд остановил ее:
— Прошу прощения, ваше величество, но победу одержал вовсе не я!
— Что? — Мэбилон шевельнула бровями. От нее ощутимо повеяло холодом — и это в такой теплый день!
— Ваше величество, финального поединка не состоялось просто потому, что я не хотел сражаться с тем, чье превосходство над собой готов признать перед всеми. Я видел, как сражается этот юноша. Вы все видели это. Он оказался вторым не потому, что слабее, а потому, что его противник — я.
— Не понимаю. Он же отказался от поединка…
— Отказался не он, а я. Мне не хотелось сражаться с тем, кто заведомо сильнее меня. Думаю, вам, ваше величество, было бы неприятно видеть, как я падаю с седла. И я решил избавить вас от этого зрелища, даровав победу достойному… тому, кто выходил на бой под именем Темного Рыцаря! — обернувшись, он заметил среди бойцов, собравшихся внизу, фигуру в знакомых доспехах. Забрало шлема все еще оставалось опущенным, и на юношу со всех сторон бросали любопытные взгляды. — Поднимитесь-ка сюда!
Конно не колебался ни секунды — через минуту он уже стоял рядом с Роландом.
— Вот тот, кто достоин этой награды… и вашей благосклонности, ваше величество, — сказал мужчина.
— Но кто же это? — Мэбилон сузила глаза в лиловые щелочки. — Я лица не вижу…
— Можешь снять шлем, — шепнул человек.
Когда взволнованный, смуглый от смущения юноша предстал перед королевой, та невольно вздрогнула. Краем глаза Роланд заметил Грайну. Девушка, державшаяся позади всех придворных дам, всплеснула руками и тихо ахнула. А Конно, сделав шаг, упал перед королевой на колени.
— Моя госпожа, — голос его зазвенел от волнения и восторга, — я люблю вас. И вам я посвятил свои бои… И вас я объявляю королевой любви и красоты! Вы этого достойны!
Королева Мэбилон стояла, опустив руки. Ее бледное лицо превратилось в маску, но глаза метали такие молнии, что Роланд счел за благо отступить в сторонку. Но потом передумал и решил вмешаться — просто для того, чтобы немного разрядить обстановку. Он приблизился к пажам, которые все еще держали поднос, сам откинул узорчатую ткань и взял в руки меч в усыпанных драгоценными камнями ножнах. Ладони слегка закололо, когда он прикоснулся к оружию.
— А ты достоин награды, — сказал он, протягивая меч Конно. — И твоя победа более, чем заслужена!
Мэбилон вздрогнула, когда драгоценный меч перешел из рук в руки, но быстро овладела собой. Она даже смогла улыбнуться и проворковать что-то любезное юному победителю, но в душе ее поднималась холодная ярость. Все пошло не так, как задумано. Ничего, она найдет способ исправить ошибку — даже если придется рубить сплеча!
Дженнет сидела на стульчике у камина и сосредоточенно шила. Стежки выходили мелкими и ровными. Работа была простая — подрубать полотно — и можно было думать о своем.
Несколько дней миновало с того дня, как девушка встала с постели. После визита пастора она проспала больше суток, а проснулась совершенно здоровой — ни жара, ни боли в горле — но настолько слабой, что еще почти неделю приходила в себя. Потом начала потихоньку вставать, ходить по дому. А еще дня три спустя миссис Стоун, фермерша, стала поручать ей легкую работу. Дженнет бралась за все — и потому, что это давало возможность отвлечься от тягостных мыслей, и потому, что хотела отплатить этим людям за добро и заботу. Она шила, месила тесто, прибирала в комнатах, помогала на кухне — сбивала масло, перебирала крупу. На двор ее не пускали. Ей вообще с самого начала дали понять, что из дома так легко не выпустят.
Фермер и его жена, мистер и миссис Стоун, не могли нарадоваться на работницу. Они были небогатыми и лишние руки в хозяйстве пригодились. Дженнет их совсем не боялась.