— Ну, дочь моя, — без предисловий обратился к ней пастор, — Я за тобой. Собирайся. Кажется, мы нашли твою семью.
Чулок выпал из рук Дженнет. Неужели ее отвезут в Фейритон? Ведь преподобный был уверен, что Фейритон — означало просто то, что девушка когда-то жила у фейри. И что там будет? Она увидит маму, отца, младших сестер… А кого увидят они? А если совершится ошибка, и ее привезут к чужим людям, у которых несколько лет назад пропала девица по имени Джейн?
Но спорить она не стала. Кто станет ее слушать? Она же двух слов связать не может!
Миссис Стоун хлопотала возле нее, как наседка. Все совала в руки узелок с гостинцами — яблоками, булочками, не доштопанной парой чулок. Сама Дженнет была, как в тумане.
Возок пастора уже стоял у крыльца. Сизые сумерки наползали отовсюду. Конюх с любопытством вытянул шею, ожидая выхода загадочной фейри.
— Сейчас мы поедем ко мне, — увещевал ее отец Джеймс. — Там ты проведешь ночь, а завтра рано поутру отправимся в Темптон. Это недалеко, но сегодня засветло мы бы до него не добрались… Да, милая, там живет твоя матушка. Тебе знакомо это название?
Дженнет не успела покачать головой — мимо нее прошмыгнула миссис Стоун, прижимая к груди ворох старого тряпья.
— Ну, прощай, девочка! — пустила она деловую слезу. — А я тут пока старье спалю.
Дженнет проводила ее взглядом, уже собралась улыбнуться на прощание, но улыбка замерла на ее губах. Этот «ворох тряпья» был ее старым платьем, в котором она попала к этой семье. Пока болела и лежала в постели, девушка не вспоминала о своих вещах, и вот…
На ее глазах миссис Стоун подошла к камину и вывалила платье в огонь.
Вскрикнув, Дженнет выронила узелок и кинулась к камину. Пламя взметнулось чуть ли не до трубы, вместе с клубами удушливого дыма, вмиг заполнившего комнату.
— Ну, ты и придумала, жена! — мистер Стоун с бранью кинулся к окну. — Чего удумала! Теперь напускала дыму! Такое во дворе надо сжигать, а то и вовсе на пустырь идти и там же золу закопать от греха подальше!
Дым выедал глаза, но для Дженнет было все едино. Не то, чтобы ей было так дорого платье, подаренное леди Росмерту, но к платью была приколота роза, подарок волшебницы! Роза, лепестки которой исполняли желания…
Не обращая внимания на крики, она сунула руки в огонь, вытаскивая ветошь, в которую превратился ее недавний наряд — платье из волшебной страны в мире людей довольно быстро обветшало, постарев лет на двадцать за несколько дней, — встряхнула, осматривая, и пальцы ее сомкнулись на лепестках растрепанного бутона.
Роза успела высохнуть, словно ее нарочно засушили для гербария, ухитрившись сохранить форму. И лишь цвет лепестков сменился с нежно-розового на пепельно-серый.
— Да что ты? Что ты делаешь? — хлопотала рядом фермерша. — Если тебе на память надо, так я бы лоскуток срезала… Я ж думала, ты новую жизнь начинаешь…
— Раньше надо было сжигать! — ворчал ее муж.
Дженнет, стоя на коленях над очагом, сжимала сухой бутон в дрожащих руках, и ее душили рыдания.
— Нам пора, — тяжелая рука пастора легла на локоть. Схватив за него цепкими пальцами, преподобный отец Джеймс рывком поднял девушку на ноги.
От толчка она чуть сильнее сжала сухой бутон, и лепестки раскрошились, падая на пол. Дженнет вскрикнула, но горестный вопль тут же сменился криком радости — в середине, под верхним слоем, бутон был по-прежнему твердым и упругим.
Вывернувшись из рук пастора, девушка торопливо принялась раздирать сморщенные лепестки, и в самой сердцевинке вдруг вспыхнуло что-то яркое. Последний лепесток, крошечный, так и не расправившийся до конца, все еще оставался свежим и сохранил свой бледно-розовый цвет. Единственный живой лепесток на мертвом цветке.
Держа его на ладони, Дженнет впилась в него взглядом. Рыцарь Ролло говорил, что можно загадать желание, и оно исполнится. Ей не нужны были ни новые платья, ни красивые туфельки, ни украшения, ни даже золотая карета с четверкой лошадей. Ей нужно было вернуться в волшебную страну и найти Роланда. Но что для этого надо сделать?
— Я хочу вернуться в страну фей! — воскликнула она и, не придумав ничего лучшего, подкинула лепесток вверх.