— Вы были великолепны, мой король, — скупо похвалила его Саттах. — И действительно делаете успехи.
После тренировок все ученики умывались в бассейне, куда из пастей трех золотых рыб фонтанами извергалась вода. Судя по запаху и зеленоватому оттенку, вода была не простая.
Обычно ученики мылись все вместе, без ложной стыдливости, но к приходу Роланда оттуда убирались все, так что он всегда оказывался в бассейне в полном одиночестве, если не считать двух пажей. Но сегодня с ним был Конно, остановившийся на пороге и наотрез отказывавшийся идти дальше.
— Ты либо выйди, либо зайди, — предложил ему Роланд.
Юноша помялся и кивнул, но в воду лезть не спешил, вместо этого взяв на себя обязанности пажа — принял одежду, сложив ее на мраморную скамью, потом подал полотенце.
— Если желаешь, освежись, — кивнул ему мужчина, вытираясь. Он бы ни за что не стал разговаривать со слугой, но заложник — не слуга. Тем более, что, как сказала Саттах Грозная, он знатного рода. Наверное, сын какого-нибудь мятежного лорда — если, конечно, допустить, что у фейри имеются мятежники.
Юноша мотнул головой. Он смотрел в сторону, больше интересуясь мраморными разводами на стенах купальни, чем человеком, но его слегка заостренные уши были буровато-лилового цвета, что выдавало его смущение. По всему было видно, что он бы рад что-то произнести, но сдерживается.
— Ты что-то хочешь мне сказать?
— Зачем вы это сделали? — выдавил Конно.
— Что именно? Я чужой в этой стране, как, наверное, и ты. Но ты прожил тут дольше и лучше знаешь обычаи фейри. Я где-то допустил ошибку?
— Нет, — уши у юноши совсем почернели, румянец наполз на щеки, — вы — король, вам все можно.
— И все-таки я что-то сделал не так. Что?
— Вы не должны были… приближать меня к себе.
— Почему? Из-за того, что ты не самый лучший воспитанник школы Саттах? Или потому, что ты — чужой в этом мире? Или есть иные причины?
Конно только мотал головой. Вид у него был такой несчастный, что Роланд не чувствовал ни досады, ни злости. Наоборот, его что-то тянуло к юному арлену. Несмотря на разницу в возрасте, положении и происхождении — один человек, а другой — фейри — они были как-то близки. И рвать эту связь не хотелось.
— Я не буду вытягивать из тебя правду, Конно, — сказал он. — Ты имеешь право хранить тайны.
Обойдя застывшего, как столб, юношу, он направился к выходу. За спиной послышался судорожный всхлип, какой-то невнятный возглас, но Роланд не обернулся. В конце концов, этот Конно не барышня! Не хочет говорить — не надо.
— Ваше величество!
Отчаянный крик догнал его уже на ступенях. Роланд не обернулся. Навстречу ему шла Мэбилон, протягивая обе руки и улыбаясь светло и весело.
— Я заждалась тебя. Идем гулять!
Дорога до Озера заняла несколько часов.
В эту поездку Дженнет вызвался сопровождать Ролло. Рыцарь-фейри усадил девушку впереди себя на седло, обнимая и кутая в свой плащ, как когда-то. Одной рукой он крепко прижимал ее к себе, так что его губы почти касались ее уха, а другой рукой правил лошадью. Поджарый эльфийский скакун нес двух седоков легко, словно они оба ничего не весили. Еще два всадника, пажи, ехали сзади, отстав на два корпуса.
Леди Росмерту ни слова не сказала на прощание, лишь сорвала с куста первую попавшуюся розу и воткнула ее в волосы девушки.
— Она волшебная? — спросила Дженнет.
— Как и все в моем саду.
— А что мне с нею надо сделать? — почему-то на ум пришла сказка, где королеве для рождения младенца требовалось съесть розу с куста.
— Все, что хочешь. Но не думаю, чтобы это сильно тебе помогло. Видишь ли, волшебство ее скоро пропадет. Как только цветок завянет, он станет совсем обычным.
Девушка растерялась. Она не ожидала такого поворота событий. Что загадать? Сколько у нее желаний? И что надо сделать? Оторвать один лепесток и кинуть на ветер? Или съесть его, пока не завял? И как надо загадывать желание? Произносить вслух или про себя? Леди Росмерту ничего ей не сказала и, как ни в чем не бывало, направилась в замок, а окликать ее и уточнять Дженнет постеснялась. Тем более, что рядом топтался Ролло. Вид у рыцаря-фейри был до того несчастный, что девушке стало его жаль.
— Поедем?
Он кивнул, легко подсадил ее в седло, потом вскочил сам. Обнял одной рукой: