Сейчас они сидели в саду, слушали пение птиц, мелодичное журчание фонтанов — струи били по-разному, так что в плеске воды угадывалась нехитрая мелодия — наблюдали за полетом бабочек. Те, мерно хлопая крыльями, порхали в такт музыке, танцуя над головой. В целом все было мило, но скучно. Дамы щебетали о чем-то своем, а Роланд с некоторым беспокойством ожидал того момента, когда уютно устроившаяся в россыпи подушек королева поднимется с места и хлопнет в ладоши. Это означало, что развлечение закончено, и его, Роланда Бартона, как ценную вещь, опять «уберут в ларец» до следующего раза.
Он почувствовал прикосновение к своей ноге. Мэбилон чуть подвинулась и легонько, задумчиво, поглаживала его щиколотку кончиками пальцев.
— В чем дело, ваше величество? — он осторожно отодвинулся. Не то, чтобы ему не были неприятны чужие прикосновения. Но когда тебя поглаживают, словно болонку…
— Мне скучно, мой король, — она улыбнулась, — как, вижу, и тебе…Что, если мы разгоним всех этих дам с их болтовней, останемся одни… Я знаю способ немного поразвлечься… Ты и я…
— Не сомневаюсь, ваше величество, но…
— Я обещаю — будет интересно! И… ты не пожалеешь, повелитель! Ведь ты еще не знаешь, что могу я предложить. Какие удовольствия…
Она томно потянулась, выгибая спину, как кошечка и, словно невзначай, демонстрируя грудь. Сверху вид на ее мягкие округлости открывался восхитительный, и Роланд задержал дыхание. Он все-таки был мужчиной, а тут прекрасная женщина предлагает себя с таким очаровательным бесстыдством… Не было сомнений в том, что его ждет жаркая ночь любви и страсти, с криками, стонами, порванными простынями и горячим потом, заливающим глаза. Она, разглядев что-то на дне его глаз, придвинулась ближе, почти касаясь грудью колена и уже без стеснения поглаживая его бедро. Еще минута — и она начнет целовать ему ноги, как восточная наложница. Да полноте, разве наложницы султанов хоть на треть столь же искусны в любви, как королева фей, за плечами у которой многовековой опыт?
Вокруг вдруг стало тихо. Так тихо, что Роланд услышал шуршание одежд и собственное тяжелое дыхание. Да что она с ним творит? Ведь не из железа же он, в самом деле!
— Мой повелитель, мы одни! — нежный шепот вывел его из задумчивости.
Роланд вскинул голову, озираясь. Действительно, все разбежались. Хотя…Чья там тень за кустами?
— Прошу прощения, ваше величество.
Он встал так быстро, что Мэбилон невольно вскрикнула. Ее ноготки царапнули по коже, когда она попыталась удержать мужчину, но Роланд, внутренне замирая от собственной смелости, уже перешагнул через накиданные у подножия его кресла подушки.
— Вернись! — раздался ее голос.
— Прошу прощения, ваше величество, но вряд ли сейчас это уместно.
Собственный голос показался чужим. Что скажет королева на столь явное непослушание любимой «игрушки»? Не лишит ли своего расположения? На миг стало страшно. Он — человек, она — могущественная фейри. Если она разгневается, всему конец. Надо быть осторожнее и… почему бы не сыграть в ее игру?
Внезапно вернувшись, Роланд наклонился, коснулся кончиками пальцев ее подбородка и поцеловал в губы, найдя силы разорвать поцелуй, пока он не стал чем-то большим.
— Жди, — прошептал прямо в зазывно приоткрытые уста.
Мэбилон задохнулась, глядя ему вслед. Она не ожидала такого поступка от человека. Рука ее дрожала, когда она осторожно прикоснулась кончиками пальцев к нижней губе. Что это значило? Он принял ее условия игры или пытается навязать ей свои правила? Как бы то ни было, наконец-то человек сам сделал ход. Что ж, она подождет. В этом-то и вся прелесть любовной игры!