При мысли об этом Дженнет зажмурилась, и — странно! — идти стало легче. Можно было представить, что просто идешь с завязанными глазами, играешь в такие странные жмурки. Только ловить надо не подруг на лужайке, а доски и перила. Шаг, другой, третий…
А потом перила кончились, но прежде, чем рука схватила пустоту, босая ступня нашарила вместо доски песок и траву. И Дженнет распахнула глаза, делая последний шаг и от изнеможения падая на четвереньки.
Мост, которым она воспользовалась, проявился за ее спиной и, как ни в чем не бывало, висел над пропастью. Начинаясь у самого края, узкая тропинка вилась вверх по склону, теряясь в зарослях возле двух гранитных глыб. Не раздумывая, Дженнет решительно направилась в ту сторону. И ничуть не удивилась, когда между глыбами увидела вход в небольшой грот.
«Стой!»
Уже сделав шаг, Дженнет остановилась. Все было спокойно, опасности нет… Нет? Или есть? Вдруг это ловушка?
«Правильно думаешь! — послышался голос Айфе. — Не дыши!»
Что, совсем? Девушка послушно задержала дыхание, и сразу же почувствовала, что воздух вокруг изменился. Она словно погрузилась во что-то вязкое и липкое. Ощущения были неприятными — словно зыбучие пески.
«Иди!»
Легко сказать! Дженнет приходилось буквально раздвигать воздух руками. Сырой, липкий, он обволакивал тело. Глаза щипало, как будто в них попало мыло. В груди болело. Сердце гулко билось. Ужасно хотелось выдохнуть, но что она вдохнет? Не вязкую ли массу, невидимую и потому жуткую, в которой она захлебнется, как в киселе?
Шаг…другой…третий…четвертый… Долго еще? Сил больше нет! Перед глазами все плывет, сознание меркнет, грудь болит, а каменные глыбы, огораживающие вход, ничуть не приблизились. Или это тоже иллюзия?
«Конечно, глупышка! Потерпи!»
Да сколько же можно? В глазах уже темно! Шаг… еще…еще…
И вдруг ее словно что-то толкнуло в спину. Дженнет не удержалась на ногах, упала на покрытую росой траву и от неожиданности выпустила воздух. А потом машинально сделала глоток…
Было несколько секунд страха, что сейчас в рот и нос хлынет та самая вязкая масса, похожая на патоку. Но ничего не произошло. И девушка задышала глубоко, жадно хватая воздух полной грудью. Голова закружилась. Она была, словно во хмелю. Рванулась вскочить на ноги…
«Стой! Не шевелись! Ты прошла только одно испытание, да и то с моей помощью.»
Дженнет послушно замерла, озираясь по сторонам. Да она все равно не смогла бы пошевелиться — такой ужас сковал ее по рукам и ногам.
Вблизи стало заметно, что кусты, трава и тропинка покрыты густым переплетением паутины. Полупрозрачные нити образовывали причудливые узоры, блестели капельками росы и клея. Сделай шаг, взмахни рукой — и непременно заденешь хотя бы одну нить. Несколько мелких птичек и какой-то лохматый зверек уже стали ее жертвами, увязнув паутине. Их безжизненные тушки выглядели жутко. Чтобы не разделить их участь, незваной гостье был только один путь — назад, в ту невидимую «патоку».
«Ну, сестричка Мэбилон! — в мысленном голосе Айфе зазвучала радость. — Ты овладела-таки паучьими чарами! Но до меня тебе далековато!»
В недрах грота что-то задвигалось. Оцепеневшая Дженнет тихо вскрикнула — навстречу девушке не спеша выбралась огромная, с хорошего терьера, темно-синяя паучиха с красными глазами и зелеными разводами на кривых лапах. Постояв немного, она направилась прямиком к Дженнет, время от времени касаясь концом брюшка паутины и оставляя за собой серебристо блестящую дорожку.
— С-стой, где с-стоиш-шь…
Дженнет потрясла головой, не в силах поверить, что эти слова только что произнесло чудовищное насекомое*. Но паучиха действительно шевелила жвалами, и тихий шепот доносился до слуха девушки.
(*Автор прекрасно знает, что пауки не являются насекомыми, но Дженнет — нет.)
— Иди з-за мной! Не бойс-ся…
— Г-госпожа Айфе? — присмотревшись, девушка узнала узоры на лапах паучихи. Точно также были «украшены» руки королевы-колдуньи.
— Она с-самая… Живей! Мэбилон с-скоро вс-се узнает! У нас-с несколько минут. Я попытаюс-сь что-то для тебя сделать, но моих с-сил надолго не хватит.
За паучихой тянулся серебристый след — дорожка из тончайшего шелка. Дженнет попробовала его босой ногой — нет, не прилипает.
— Не ос-ступись!
Дорожка была узкая, идти пришлось, раскинув руки и ловя равновесие. А хвататься ни за что было нельзя — кусты, деревья, трава — все было покрыто липкими нитями Мэбилон. Некоторые из них были натянуты в воздухе. Две или три, расположенные слишком близко, паучиха просто оборвала лапами. Они лопались с тихим звоном.