Превозмогая боль, девушка принялась доламывать стену, раздирая руки в кровь.
— Роланд! Роланд, я здесь!
Не слышит. Лежит неподвижно в окружении хрустальных светильников, словно мертвец.
— Открой глаза! Посмотри на меня! Роланд!
Куски льда отламывались с хрустом, сыпались под ноги. Руки девушки заледенели, пальцы теряли чувствительность, но зато кровь почти перестала сочиться из многочисленных порезов. Только из глубокой раны на ребре ладони продолжали падать капля за каплей. И алые пятна оставались на кусках льда.
Ударившись коленкой, порвав платье и рассадив об острый выступающий край локоть, Дженнет наконец протиснулась в грот.
Тут было так холодно, что ее босые ноги мигом замерзли на заледеневшем полу. Дыхание облачком пара повисло в воздухе. Дышать было больно, каждый вздох давался с трудом. Да, не зря Мэбилон звали Ледяной Королевой.
— Роланд! Я здесь! Я пришла!
Скользя, спотыкаясь на корке льда, которой был покрыт пол, Дженнет кинулась к ложу, на котором был распростерт мужчина. Упала ему на грудь…
И отшатнулась с криком.
Ее протянутые руки встретили пустоту. Ложе и распростертый на нем мужчина оказались иллюзией. Не удержав равновесия, Дженнет упала на пол.
— Нет, — прошептала Дженнет. — Я не верю. Этого просто не может быть! Она меня обманывает! Здесь все не такое, каким кажется.
— Ты права!
Девушка вздрогнула, услышав незнакомый голос. Обернулась — и оцепенела, увидев возникшую у самого пролома величественную фейри. Смуглая кожа ее казалась еще темнее на фоне роскошной волны белых волос, падавших на плечи и спину. Тонкая ткань окутывала ее стройный стан, изящно драпируясь в складки и оставляя открытыми покатые плечи, тонкие руки и соблазнительно оголенную ножку. Даже сейчас королева Мэбилон была прекрасна и опасна. Ее лиловые глаза загадочно мерцали. Она улыбалась в лицо замершей от неожиданности Дженнет.
— Я так и знала, что тебя здесь отыщу, — пропела она нежным музыкальным голосом. — Ты все-таки пришла, не устояла…
— Я пришла за своим женихом, — промолвила девушка, поднимаясь на ноги. Ей было так страшно, что она боялась смотреть в лицо королеве фей, но не было сил отвести взгляд от ее лица.
— За кем?
— За Роландом, — звук собственного голоса придал смелости. — Мы любили друг друга и собирались обвенчаться! Но ты явилась и все разрушила.
Мэбилон расхохоталась. Смех ее серебряными колокольчиками раскатился в холодном воздухе.
— Я? Все разрушила? Я лишь свое взяла! Он был мне предназначен! Это ты, простая смертная девчонка, осмелилась встать на моем пути! Не понимала разве ты, каким силам ты бросала вызов?
Дженнет выпрямилась. Страх куда-то делся, осталась лишь злость и уязвленная гордость. Она даже нашла в себе смелость посмотреть прямо в раскосые лиловые глаза. Странно, почему это раньше королева Мэбилон показалась ей такой красивой?
— Нет, ваше величество, это вы забыли! Это вы все разрушили. Мы любили друг друга и были счастливы. Но вам тоже захотелось счастья, вот вы и забрали чужое…
— Так было предназначено от века! Я заключила договор…
— Вот и заключали бы с кем-нибудь еще! Зачем уводить чужих женихов?
— Жених — еще не муж.
— По-вашему — так, а по-моему — нет! Отдайте мне Роланда! Он — мой! Я пришла сюда за ним, ради него! И я готова на все, чтобы его вернуть!
Соперницы молча рассматривали друг друга. Что-то подмывало Дженнет упасть на колени и со слезами умолять королеву о милосердии. Что-то толкало ее на этот шаг, но она держалась, не отводя глаз от узкого бледного лица. Держалась, хотя понимала, что поступает не так, как должно.
— Так вот какая ты, — наконец, нарушила молчание фейри. — Дерзкая… упрямая… своенравная… отчаянная… И — сильная. Ты меня не боишься?
— Немного, — призналась Дженнет. Странно, но после слов королевы желание упасть перед нею на колени пропало.
— И храбрая, — констатировала Мэбилон. — И — глупая, как все вы, люди… Ты любишь ведь его? Желаешь ему счастья?
— Да, — прошептала девушка.
— А если хочешь, чтоб он был счастливым, так почему же не отпустишь?
— С вами?
— Со мной. Я дам ему богатство, славу, счастье…
— И любовь? — встрепенулась девушка.
— Хотя бы. Думаешь, что я любить, как люди, не умею?
— Думаю, — храбро кивнула Дженнет, — ведь вы — не человек. Для вас он — лишь игрушка, лишь один из многих ваших мужей, а для меня он — единственный и неповторимый. Второго такого нет и не будет.