Отвезя Ними и мальчика домой и успокоив их, Мэтью не решился вернуться на виллу. Он переночевал в гостинице, а утром вспомнил, что сегодня Ним выходит замуж за человека, за которого ее настойчиво сватали мать и сестры. И она согласилась, лишь бы не слушать больше в свой адрес эпитеты "неудачница" и "тупая антилопа".
На рю Бонапарте Мэт услышал притчу о том, что на самом деле в истории Адама и Евы фигурировали не яблоки, а помидоры, и, купив на все наличные грузовик помидоров, Мэт поспешил к дому Ними. Там он рассыпал помидоры по ступенькам и стал ждать. Вовремя: свадебная процессия уже направлялась в дом жениха... Ними просияла и со словами: "Мама, извини, наверное, я действительно тупая антилопа!" бросилась на шею Мэту. Сэмми, по прозвищу Картофелинка, запрыгал от радости.
"Странно, не похоже на Дженни, - Мэтью поднялся на крыльцо, - уехать, бросив открытую дверь! Конечно, я поговорю с ней. Может, даже извинюсь...".
В прихожей он чуть не расшиб лоб о чемоданы, стоявшие там же, где и вчера. В душе Мэта шевельнулась тревога.
- Дженни! - громко позвал он. - Ты в доме?
Молчание. Ни звука, ни шороха.
- Джен! - Мэтью вошел в гостиную. - Где ты?
Та же тишина.
- Дженни! - мужчина повысил голос. - Ты меня слышишь? О, проклятье!
Звонок телефона заставил Мэтью подскочить, как будто рядом разорвалась петарда. Чертыхаясь, он схватил трубку:
- Алло!
- Ну наконец-то! - Джон орал так, словно хотел докричаться до Луны. - Какого черта, Мэт? Я ждал вас еще вчера! Что случилось?
- Я... Извини, Джон, у меня изменились планы. Я решил остаться в Марселе.
Адвокат заорал в ответ что-то бурное и мало разборчивое, кроме отдельных слов: сумасшедший, ребячество, донжуан, проект, потом закашлялся от крика и заключил уже спокойно:
- Ладно. Я только что прилетел. Сейчас приеду, и ты мне все связно объяснишь. Кстати, дай трубку Дженни, мне интересно, что думает об этом она.
- Гм... Видишь ли, Джон... Я не ночевал дома, только что вошел. Не понимаю, что тут случилось. Дверь открыта, чемоданы стоят в прихожей, а Дженни не отвечает, когда я зову ее...
- Я уже еду! - выкрикнул Джон. - Вот черт!
Положив трубку, Мэтью поднялся на второй этаж, заглянул в спальню жены. Там был идеальный порядок и непохоже было, чтобы со вчерашнего дня сюда заходили. В ванных комнатах и на балконе Дженни тоже не было. Беспокойство Мэта нарастало. Выбегая вчера из дома, он мало думал о том, как воспримет жена его прощальные слова. Кто знает, в каком она состоянии была после его слов. И сегодня утром он даже не вспомнил о ней, спеша к Ними.
В его комнате покрывало на кровати было смято, на ковре сиротливо лежала одинокая туфелька жены.
- Джен! - громко позвал Мэтью, осматриваясь. - Ты меня слышишь?!
Выругавшись, он распахнул дверь кабинета. "Если ее нет в доме, придется звонить в полицию. Вот не ожидал...".
Маленькую фигурку в кресле у камина он заметил не сразу. Она сидела, свернувшись клубочком и уронив голову на руки. Дженни была все в том же черно-пурпурном пальто и одной туфле. Она не шелохнулась, не издала ни звука, словно не слышала, как Мэтью звал ее из коридора, а потом вошел в кабинет.
- Дженни, - от испуга Мэтью смог только прошептать ее имя. Пот заливал ему глаза. - Что с тобой?
Богатое воображение автора приключенческих комиксов рисовало ему страшные картины - валяющийся на полу пистолет и багровое пятнышко посередине лба; нож под левой грудью; окровавленную бритву, изрезанные запястья, пустой пузырек... Мэтью не сразу отважился подойти к жене. Ему казалось, что Дженни не дышит. Наконец он поборол испуг и на цыпочках приблизился к ней. Несколько раз он протягивал руку и ронял ее.
Внезапно Дженни тихо застонала и пошевелилась. С ее колен упала книга, его сборник историй о Сарацине, первые выпуски.
- Джен, - повторил Мэтью, склоняясь над ней, и взял жену за руку. Его обожгло; Дженни была в сильном жару. Молодая женщина со стоном откинулась на спинку кресла. Ее лицо раскраснелось, губы запеклись. Выглядела она совсем плохо, дышала через силу.
Мэт пощупал ее лоб и отдернул руку. "Господи, она совсем больна! И сколько времени она сидит здесь в таком состоянии?".
- Не троньте, больно, - невнятно пробормотала Дженни в полузабытьи.
Ругая себя за то, что накануне вечером поехал не домой, а в отель, Мэтью поднял жену на руки:
- Тише-тише... Ты немного заболела, но все будет хорошо. Я дам тебе лекарство, ты немного поспишь и встанешь здоровой.
- Мэт... Не уходи...
- Я здесь, рядом, - Мэтью открыл ногой дверь комнаты жены, уложил Дженни на кровать, снял с нее вторую туфлю, пальто, расстегнул платье. С такой температурой, наверное, даже прикосновение легкой льняной ткани болезненно для воспаленной кожи.
Молодая женщина тихо стонала, не открывая глаза и пару раз пробормотала что-то бессвязное. Мэтью включил кондиционер, протер Дженни лоб и виски одеколоном, приложил к горячему лбу мокрый платок. Когда жена все-таки приоткрыла мутные глаза, Мэт приподнял ее за плечи и поднес к губам стакан с шипучим аспирином:
- Выпей, тебе станет легче. Джен, извини. Я не думал...
- Ты только о себе думаешь, - выпив воду с лекарством, Дженни смогла говорить. - На самом деле тебе нужен только твой Сарацин... Ты и Космический Крестоносец... - она снова опустилась на подушку и закрыла глаза.
- Джен, послушай... Постарайся понять... Потом я все тебе объясню.